Зал действительно разразился аплодисментами. Я хлопал тоже. Эта фамилия мне ни о чём не говорила, но послушать птицу алконост наверняка будет интересно. Думаю, это стоит восьми тысяч за порцию салата с моцареллой.

На сцену вышла невысокая блондинка. Её короткие золотистые локоны были уложены безупречной волной — точь-в-точь как у див из старого кино тридцатых годов. Выразительный рот без всяких признаков гиалуроновой кислоты, он даже в покое казался смеющимся, а тонкие брови взлетали вверх удивлённой аркой. На женщине было платье цвета слоновой кости, струящееся по фигуре, словно вода, а линию её плеч изящно обрамляли тонкие перья.

Она встала в центре сцены, плавно подняла руку — и зал немедленно умолк.

А потом она запела лирическим сопрано.

Голос у неё не просто лился — он проникал под кожу, в саму душу. Она пела о весне, любви, жизни, о тех вещах, которые, кажется, давно стали клише, затасканными словами, пустыми метафорами. Но в её исполнении это были не штампы, а истории, которые кажутся личными и касающимися каждого, без фальши. Она пробуждала настоящие чувства, даже моя душа откликалась на её голос, как волки реагируют на полную луну.

Народ замер. Кто-то украдкой плакал — я видел, как женщина за соседним столиком вытирала глаза салфеткой. Кто-то сидел с закрытыми глазами, погружённый в транс. Кто-то просто смотрел, не в силах оторваться. Никто не притрагивался к еде, и никто практически не шевелился.

Я краем глаза следил за Василисой. Она держала спину по-королевски прямо, лицо невозмутимое, как всегда, но под столом её руки быстро вычерчивали в воздухе невидимые сложные узоры. Пространством вокруг нас слегка завибрировало, и я ощутил знакомое покалывание — магия уже разворачивалась, прощупывая зал.

Буквально через пару секунд она остановилась и кивнула мне с самым серьёзным видом. Мол, да, певица — двоедушник.

Да кто бы сомневался? Чтобы так трогать души надо быть легендарной уникальной личностью, птицей — посланником мира Правь, алконостом.

Я попытался оглядеть зал, высматривая аномалии, необычности, что-то, что указывало бы на присутствие других двоедушников или магии. Но так уж вышло, что абсолютно все посетители казались мне необычными. И потом, я понятия не имел, чего или кого нужно искать. Может, тот мужчина в углу, который смотрел на певицу так, будто она последняя капля воды в пустыне? Или эта парочка у бара, которая не притронулась к своим напиткам? Или официантка? Я не знал.

Наш заказ подали где-то через двадцать минут. Я ел медленно, стараясь не отвлекаться от выступления и наблюдения за залом.