Если вы когда-нибудь читали древние мифы про титанов, которые своими плечами держат небесный свод, чтобы тот не рухнул на землю — забудьте эту поэтическую чушь. Небосвод держат такие вот бабы Нины.

Будь за стенами общежития не Колдухин, а Валгалла, то баба Нина была бы валькирией. Взрослой, но вполне боеспособной.

Фигура её была крепкой и монументальной, словно вырубленной из цельного гранитного блока. И характер — мощь! Даже если бы огромный океанский лайнер получил огромную пробоину торпедой во время подводной атаки, силы одной лишь бабы Нины хватило бы, чтобы заткнуть эту дыру, причём, она бы ещё успевала и отбиваться от остальных вражеских снарядов.

— Здравы будьте, Нина Васильевна, — сказал я, почтительно просовывая в узкое окошечко пачку газет, уведомлений и писем. — Почта приехала.

Она медленно подняла взгляд, неохотно отрываясь от прочтения журнала про любовные похождения эстрадных звёзд девяностых, где рассуждали о том, кто из них от кого произошёл.

— Давай сюда, Вадим, вечером придут, раздам.

Я, как игральные карты, стал отлистывать то, что причиталось обитателям этого дома.

— Вот, баба Нина, фамилия интересная попалась — Шапич.

— Да, это из моих. Сербы, — лицо бабы Нины немного смягчилось. — Бригада электриков. Хорошие ребята, очень обаятельные, красивые, а когда в глаза смотрят, то не оторваться. Все со мной здороваются, вежливые: «Добар дан, баба Нина, добар дан».

Она усмехнулась, но потом тут же посуровела.

— Только вот к этим невинным сербским овечкам уже местные стервятники слетелись. Представляешь, припёрлась сюда на днях наша Тамарка.

— И что Тамара? — крайне осторожно спросил я, потому что понимал, магия кикиморы — мощная вещь, но против постсоветской вахтёрши бессильная.

— А то! — баба Нина возмущённо взмахнула руками. Стоя́щий на самом краю её стола глиняный горшок с молодым торчащим во все стороны алоэ испуганно качнулся, но чудом избежал падения. — Накрашенная, как пожарная машина перед парадом! Юбка — одно название, парфюмом несёт за километр. А я ей — куды⁈

— А она?

— А она: «Хочу, Нина Васильевна, нанести визит дипломатической вежливости сербским товарищам», — баба Нина победно упёрла руки в необъятные бока. — А я ей прямо поперёк прохода встала. Грудью! Говорю: «Куда прёшь, чучело ты болотное⁈». А она мне зубы скалит и шипит: «Не смей мешать мне личную жизнь устраивать, старая калоша! Я, может, своё последнее женское счастье ищу!».

Вахтёрша фыркнула так мощно, что на стёкла её каморки завибрировали.

— А я ей прямо в её бесстыжие глаза говорю: «Устраивай свою личную жизнь, где тебе угодно! Хоть в Краснодар едь, хоть на остановке знакомься! Но только не на вверенной мне территории! Меня сюда Котляров с Павлом Семёновичем поставили блюсти порядок, а не для того, чтобы тут происходил обмен генофондом». В общем, поорали маленько, и я её выгнала взашей.