Я посмотрел на наручные часы. В принципе, работу я уже закончил, можно и помочь.

— Смогу, — коротко кивнул я, принимая решение. — Нина Васильевна, давайте Вашу коробку, съезжу.

— Ну так-то она не тут, коробка-то, — ответила баба Нина. — Я же ещё из ума окончательно не выжила, чтобы покойных рябушек с собой из дома на работу таскать. Примета плохая, да и брезгую.

В этот самый момент мой взгляд упёрся в холодильник со стеклянной дверью, такой, в которых обычно стоят ряды пива и газировки. На средней полке этого чуда техники, аккуратно зажатые между пакетом кефира и пузатой банкой с солёными огурцами, ровной стопочкой высились три картонных лотка, под завязку набитые крупными куриными яйцами. К верхней картонке был пришпилен стикер кричащего лимонного цвета с надписью от руки: «10 шт. — 100 рублей».

Я медленно перевёл взгляд с витрины с яйцами обратно на бабу Нину и красноречиво приподнял бровь с бессовестным вопросом: «А как же это?».

Ни один мускул не дрогнул на её широком, непроницаемом лице. Она величественно выпрямилась, расправив могучие плечи, и произнесла с чеканной интонацией римского сенатора, выступающего на Форуме:

— А что ты на них так смотришь, Вадим Иванович? Чего глаза вытаращил? Яйца эти я приносила ещё вчера утром, до трагедии. Я их сербам продаю и монтажникам из двести пятой. У строителей работа тяжёлая, физическая, им белок качественный нужен, диетическое питание для поддержания сил. И им огромная польза для организма, и мне копеечка к пенсии. Так что ты не путай! Это товарные яйцы! А то — дохлые куры. Покойникам на моей вахте категорически не место. Уяснил? Вопросы ещё остались? Нет? Значит, пошли.

Она встала и начала неторопливо натягивать на себя необъятное, тёмно-синее зимнее пальто, громко звеня при этом гигантской связкой, словно была держателем ключей царского дворца.

Баба Нина широким жестом выпроводила меня из общежития и щёлкнула выключателем, погрузив вход во тьму. Вышла следом, уверенно захлопнула большую дверь в здание и с профессиональной сноровкой вставила самый длинный ключ в замочную скважину.

— Эм… Нина Васильевна, — Подал голос я. — Простите за нескромный вопрос… А Вы что, сейчас прямо всё общежитие закрываете на ключ? Снаружи?

— А как ты хотел, Вадик? — спросила она тоном, не терпящим возражений. — Чтобы я ушла по своим делам, и тут без меня проходной двор начался? Шаляй-валяй? Заходи, кто хошь с улицы, выноси казённое имущество, приводи кого вздумается? Порядка не будет!

— А вдруг там кто-то внутри?

— Нет там никого. Я помню, сколько у меня народу. Сейчас все на смене, работают, как положено, — безжалостно отрезала она, закидывая ключи в пальто. — А ежели кто-то придёт, то подождёт, не переломится.