— Нет. Категорически не согласна. Я умею держать свои эмоции под контролем! — резко отреагировала Тамара.

Она с шумом отодвинулась от стола и села, скрестив руки на груди в защитном жесте. Лицо её обиженно вытянулось, губы сжались в тонкую линию.

— Я думала, мы друзья, Вадим. Думала, ты-то на меня никогда не будешь наезжать, зная мой миролюбивый характер. А ты пришёл обвинять бедную одинокую женщину.

Я выдержал паузу, но не особенно длинную.

— Ну, конечно, мы друзья, Тамара. Иначе бы я не пришёл с тобой поговорить откровенно, — я смягчил тон, добавив в него немного теплоты. — Да и не велик грех, честно говоря. Птиц, конечно, жалко, но материальный ущерб легко восстановить. Суть в другом. Главное, чтобы такого больше не повторялось. Мне вспышки мора и случайные вспышки гнева не нужны. Как минимум мы можем навлечь на себя ненужное внимание Инквизиции.

Тамара переварила мои слова, подвинула ко мне чашку с чаем, сахарницу и миску с печеньем.

— Нет, ну вы только посмотрите на него! Прокурор болотный выискался! — Тамара, поняв, что репрессий не предвидится, тут же сменила тон на игривый и театрально закатила глаза. — Никого я не проклинала и в смерти поголовья этой злой женщины не виновата. Вина моя только в светлой, неразделённой любви к этому чернобровому сербу.

— Хорошо. Допустим, — я решил временно закрыть тему. — Кстати, про заграничное влияние на жизнь в Колдухине. Как там приток иностранных инвестиций? Удалось тебе заполучить шарпеевские деньжища?

При упоминании о деньгах вся наигранная лёгкость слетела с Тамары, как шелуха на ветру. Плечи её поникли, она как-то сразу сдулась и погрустнела.

— Не были богаты, нечего и начинать, — горько, с крестьянской обречённостью усмехнулась она. — Не было на нашей улице праздника, Вадим, нет его и теперь.

Она шмыгнула носом, закрыла лицо руками и сделала вид, что театрально, с завыванием, плачет.

— Тамара Васильевна. В тебе, определённо, умерла актриса Больших и Малых академических театров, — заметил я. — А если без драматических аллегорий? По факту?

Тамара опустила руки и посмотрела на меня абсолютно спокойным, холодным взглядом:

— Слушай, ну, доступ к его счёту я получила. Если точнее, это счёт какой-то мутной фирмы. Открыт в гонконгском банке. Управляется удалённо. Я выполнила все действия, по довольно мудрёному алгоритму, который дал Шарпей и привязала его к моему почтовому ящику. Я всё сделала чётко, как он сказал. Но! Что дальше?

Она в раздражении хлопнула ладонью по столу:

— Я сижу перед монитором, смотрю на эти страшно длинные суммы в гонконгских долларах, и сделать ничего не могу! Да, я могу запустить платёж в системе. Я даже пыталась сделать это, перевести часть суммы к себе на карту. А эта проклятая бездушная банковская система ругается красными окнами, требует какие-то подтверждения, коды, но ничего не делает! Не исполняет платеж.