Последнего, потому что, если случится страшное и эти два деятеля окажутся у штурвала власти, значит, дела у людей хуже некуда и надежда на выживание их покинула.

— Генератор снова на пределе, Казимир, — донесся озабоченный голос Руслана. — Предлагаю подписать закон о сверхурочной работе. Народ нас осудит, но это необходимо.

— Погоди, — отвечал Кузьма с рассудительностью мудрого советника, пережившего падение не одной империи. — Сначала пустим детей собирать уголь у шахт. Их маленькие ручки… меньше устают.

— Что вы там творите вообще? — возмутился я, но «подвальные правители» меня не услышали.

В это время дверь отворилась и без всякого стука вошла Василиса.

— Удивительный день, — произнесла она, раздеваясь и вешая куртку. — Солнце, потом тучи с ледяной крупой, потом снова солнце, будто природа играет в рулетку. Где логика?

Я подумал над тем, что не могу даже вычислить логику, когда Василиса врывается, а когда входит со стуком, куда уж мне постичь природу? Я, честно, пытался вести учёт в своём настенном календаре: крестик — стучала, нолик — нет. Система не поддавалась анализу, потому что в один день бывал сразу и крестик, и нолик.

— Это февраль, — ответил я вслух, добавляя в сковороду нарезанную курицу. — У него нет никакой логики. Как прошёл день?

— Я почти что привела в порядок документацию Светланы за последние двенадцать лет.

— А она засиделась на своём посту.

— А ты как? Что новенького? — спросила Василиса.

— Говорил с Тамарой. Она отрицает любую причастность к падежу кур бабы Нины. Приводила самые разные аргументы в свою защиту.

— Ещё бы она призналась, — хмыкнула Василиса. — Классика жанра, никто не хочет отвечать за подобные проделки. Впрочем, хотя это и не хорошо, но не так уж и важно. Главное, чтобы это был первый и последний раз. Предлагаю такое решение: скинемся и купим бабе Нине новых несушек. Причём можно взять сразу взрослых. Восстановим популяцию вместе со вселенским балансом.

— Прежде чем мы наводним Колдухин курами, — я помешал кусочки курицы, — Прими к сведению новый факт. У бабы Тони сегодня пали две козы. Зорька и Нефертити.

Василиса замерла. Губы её на секунду надулись, она вздохнула и стала массировать лицо, глядя куда-то в окно.

— Погоди… Опять её работа? Это уже переходит все границы. Одно дело — случайность, разовый всплеск эмоций. Другое — системный террор. Я поговорю с ней, но предупреждаю сразу, миндальничать не стану.

— Погоди ты, Василиса Александровна. Притормози свои карательные порывы. Баба Тоня клянётся, что с Тамарой с Нового года не виделась и дурного слова ей не говорила. С бабой Ниной у Кикиморы хотя бы мотив был. А здесь — ничего. Но, как такое могло произойти?