Василиса потёрла переносицу, и я увидел в ней не только мага и помощницу участкового, но и просто уставшую девушку.

— Я немного потеряла нить, — медленно проговорила она. — В какой именно момент наша главная задача по поиску отважного дракона или его аналога на роль стража врат в Навь, превратилась в расследование гибели домашнего скота в отдельно взятом посёлке?

— Ну, начнём с того, что на драконов мы повлиять не в силах. А на кур — запросто. Вот мы и делаем, что можем. И потом, ты же понимаешь, что дело вовсе не в домашней скотине, — вздохнул я, добавляя сливки в «гречотто». — А в том, что это явное влияние двоедушника. Преступная халатность или умышленное причинение вреда. И лучше с нарушителем разобраться нам, а не инквизиции.

— С этим я не спорю, — вздохнула Василиса. — Раньше это называлось «не выносить сор из избы». Сделаешь чай?

— Да, — я поспешил поставить на огонь чайник. — Так вот. Кто у нас в наличии? Я, ты, Кузьма с Русланом в подвале, Тамара с дочерями и Леший в своей норе на Пескоскладе.

— Леший в Колдухин не ходит. Как раньше носа не показывал, так и теперь, — отмела этого подозреваемого Василиса. — Мы с тобой, надеюсь, коз не проклинали. С Тамарой ты общался, Кузьма с людьми не контактирует, это не его стиль. Остаётся… Руслан?

Я посмотрел в сторону подвала.

— Можем позвать. Устроишь ему допрос со всей строгостью закона и магии. Но какой ему резон ссориться с бабками? Он парень добрый, тихий. Да и сидит внизу почти безвылазно. Взрослеть начал, мудрость у него проявляется, он себя винит в своих бедах. Мухи не обидит.

По закону подлости именно в этот момент из подвала донёсся отчаянный, полный искреннего возмущения возглас Руслана:

— Кузя! Ты… ты выпил моё пиво, пока я отвернулся⁈

В ответ раздался протяжный, выражающий оскорблённую невинность голос домового:

— Клевета! Поклёп на духа домашнего очага! Ты сам его выпил, пока играл и теперь сваливаешь на меня.

Василиса прищурилась, глядя на меня и прошептала: «Неужели повзрослел и никакого не склонен винить в своих проблемах?».

— Да я даже дотянуться до него не мог! Чисто физически! — возмущался внизу барсук. — Выпил — так тащи ещё! Нечего мне тут демагогию разводить!

— Ладно, ладно, несу… Уже и глоточек сделать нельзя, — пробурчал Кузьма. — Просто сидр мой закончился, а душа требует…

Я молча развёл руками, глядя на Василису. Жест мой говорил яснее всяких слов: «Вот. Видишь? Абсолютно безгрешный барсук. Как такая лапочка могла обидеть невинных зверушек?».

* * *

На следующий день мы направились к бабе Тоне, чтобы разузнать обстоятельства гибели коз