— Да недавно совсем, на той неделе, — охотно заговорила она, — Мы с Нинкой в Лабинку ездили, на ярмарку. Так вы не думайте плохого! Мы у того же взяли, что и всегда, у Андрея Ильича. Тринадцать лет у него берём, почитай. Не мог он плохого продать, нет. Человек проверенный, даже пару раз в долг нам отпускал, а это знаете, о многом говорит!

Пока она говорила, я краем глаза наблюдал за Василисой. Она стояла у мешков, склонив голову, словно прислушиваясь. Потом её пальцы, тонкие и длинные, пришли в движение. Это не было похоже на заклинание, скорее на танец мотылька. Пальцы сплетались и расплетались в сложном, динамичном узоре.

В какой-то момент от её безымянного пальца отделилась почти невидимая искра, похожая на нить застывшего лунного света. Которая беззвучно, словно змейка, скользнула по поверхности мешка, проникая внутрь. Секунда — и искра втянулась обратно.

Василиса посмотрела на меня, едва заметно пожала плечами и покачала головой. Нет. Корм чист. Проблема не в нём.

— А в целом как съездили? — продолжал я допрос. — Может, странное что-то случилось в Лабинке? Необычное? Был ещё кто-то из Колдухина, например.

Баба Тоня нахмурилась, копаясь в воспоминаниях.

— Да что там странного… Неприятное было, это да. Но не странное. Я там саженцы приглядела, яблоньки и иргу. Давно её посадить мечтала. Подошла к торговцу, а шустрее меня возникла карга одна. Ведьма, не иначе!

Я почувствовал, как эти слова пробудили в Василисе живой интерес, будто чуткий служебный пёс учуял едва заметный запах следа. Без единого взгляда друг на друга мы синхронно сделали шаг поближе к бабе Тоне…

— Ведьма? — переспросила Василиса.

— Ну, а кто ж ещё! — с жаром подтвердила старушка. — Злобная такая, седая, волосы всклокочены, нос крючком, а глаза… глазищи-то злющие! Как зашипела на меня змеёй, мол, это мои саженцы, я их покупаю, нечего свои лапы загребущие тянуть! Чуть не ударила, ей-богу. Я и отошла от греха.

В воздухе повисла тишина, мы переваривали сказанное.

Лабинка.

— А одета она была… во что? — осторожно спросила Василиса.

— Одета? — баба Тоня задумалась. — Да… знаете, как-то по-модному. В куртку кожаную, чёрную, блестящую. А что?

Мы с Василисой переглянулись. Кожаная куртка на злющей старушке, в Лабинке. Не то чтобы я знаю всех возрастных дам соседнего села, но тут все мысли сходятся на Ядвиге. Ведьма, переселению которой я сам же и способствовал, для проклятий, в том числе маломощных и даже случайных, была самой подходящей кандидатурой.

— Ничего, Антонина Михайловна. Просто уточняю, — уже на автомате произнесла Василиса. — Не обращайте внимание, профессиональная деформация. Спасибо Вам большое. Вы уж держитесь. Мы Вам всем миром поможем.