Я быстро покрошил варёные яйца и сгрузил всё богатство в огромный керамический горшок. Ореховая гречка, тёмные грибы, истекающий сливочным соком лук и яйца перемешались в сытную, дымящуюся массу. Запихнув горшок в духовку, я поставил кашу доходить. Теперь оставалось только глотать слюни в ожидании.

Когда я мыл посуду, в дверь постучали, пришла Василиса.

— Ну что сказать, — начала она, подавая мне пальто. — Профессор Платон Аристархович был… очень многословен. Я выслушала его подробнейшую теорию о том, что дом Игнатьевой стоит на пересечении невидимых глазу торсионных полей, которые, цитирую, «вступают в резонанс с эманациями лунного света, вызывая спонтанные реакции у низших организмов».

— Что ещё за эманации? Ты, кстати, Руслана там, по дороге, не видела? Его эманации не съели?

— Всё с ним в порядке, — отмахнулась Василиса. — Он в ДК, песни поёт с «амбарщиками». Так вот, профессор… Что я говорила?

— Как он ловил в шапку радиоволны и торсионные поля.

— Нет, не надо мне тут, я такого не говорила. В общем, собаку он не травил, это точно, я даже магией его прощупала. Даже скорее наоборот, он сам подвергся атаке.

— Со стороны пса?

— Нет, с его слов, его облаяла сама Карина Игнатьева. Он тоже грозит на неё заявление подать. Но здесь её поведение очень даже понятно. Кому понравится, когда под твоими окнами шныряет шальной библиотекарь и что-то бормочет, водя в воздухе руками?

— Значит, голяк. Как мы и предполагали.

— Пока да, — кивнула она, — Зато мне удалось найти человека, на которого нам указал Аспид, Петухова.

— И где он? Ростов?

— Нет, — вздохнула она. — Нам не могло бесконечно везти. Гражданин Петухов живёт, ни много ни мало, в Санкт-Петербурге. И знаешь, кем он числится?

Я молчал, не желая выдавать версии, потому что в Питере он мог быть рабочим Адмиралтейских верфей или пациентом Кащенко. Однако, судя по тону Аспида, он всё же не спившийся поэт и не бандит, а существо благопристойное.

— Афанасий Петухов является членом экспертной комиссии по скульптурному искусству Эрмитажа, — сказала Василиса.

— Мда? Честно сказать, меня терзают смутные сомнения, — признался я. — И всё же, Василиса, может, попробуем потеребонькать твоего почти что тёзку? Вдруг откликнется.

— Фу, что это за выражение, Вадим Иванович? И потом какой он мне тёзка? Я, по сути своего имени, «Царица». А он — царь-змейка. Почти что ничего общего.

— Молчу-молчу, — хихикая, я примирительно поднял руку.

— Практический вопрос… Светлане Изольдовне сейчас не до меня, она зарылась в допросы и проверки банды Пузыря.

— И как там, хороший улов?