— Так! Мы сейчас встаём и идём на крыльцо, где делаем упражнение «дыхание японского самурая».

— Какого ещё самурая, Вадим? Отстань от старой женщины!

Однако я ничего не слушал, тащил её на крыльцо:

— Слушайте меня, Мария Антоновна. Резкий вдох через нос, задерживаем дыхание на семь секунд и плавный выдох через рот. Там ещё руками надо, но давайте упростим. Это надо, это чтобы Вам легче стало.

Она недовольно поморщилась, но, когда я стал показывать на личном примере, как вдыхать, как выдыхать, послушно повторила. Не думаю, что она всерьёз рассчитывала на улучшение своего состояния. Скорее хотела, чтобы я поскорее отстал.

А зря. Ей буквально через минуту стало лучше, щёки порозовели, сердце стало биться легче, глубже, спокойнее.

Конечно, дело вовсе не в технике дыхания «ибуки», тем более что мы выполняли её неправильно. Помогла магическая подпитка, которую ей дал я и Мегалит (он реагировал неохотно). Конечно же, лечение не моя специализация, но сейчас я помог. Магия исправила состояние её тела, сердца, дыхания, течение крови и даже её состав. Грубо, но эффективно.

Моей начальнице стало легче, она заулыбалась:

— Ой, слушай, а твои эти самураи — интересные ребята.

— Конечно, они до ста лет живут.

— Скажи честно, — прищурилась она. — Это тебя пенсионный фонд научил, нет? А то похоже на их происки, чтобы опять пенсионный возраст повысить. Ладно, шучу я, шучу, иди уже, иди.

В итоге Мария Антоновна отправилась обратно на почту, а я, вооружившись сумкой — по адресам, первым из которых значилось общежитие. В этот раз нужно было передать комплект документов по коммунальным услугам самого учреждения, какие-то там договоры на подпись, акты и так далее.

Зверски зевая, так сильно, что наворачивали слёзы, я докатился до общежития.

Первоначально Котляров задумывал установить на въезде шлагбаум с системой электронных ключей. Однако вскоре осознал ненужность этой меры — ведь даже случайных гостей бдительная Нина Васильевна способна выдворить столь решительно, словно матёрый вышибала пьяных хулиганов из кабака.

Даже сейчас, едва я успел припарковаться и выйти из машины, как из-за угла здания появилась баба Нина. В руках у неё была лопата со следами свежего грунта. Но выглядела она не раздражённой, а скорее отрешённой.

— Зачем Вам лопата, Нина Васильевна? — спросил я. — Рано ещё для грядок.

— Делами скорбными занималась, Вадим, — ответила она со вздохом. — Домино хоронила.

— Какого Домино?

Она отряхнула лопату и с большой долей грусти ответила.

— Пёс наш. Жил тут, при общежитии. Чёрный, с белыми пятнами на груди и боку. За что и прозвали его Домино. Помнишь его?