— Милош, — начал я, — для начала я бы хотел перейти на «ты». Нет возражений?

Он равнодушно пожал плечами.

— Хорошо. Ты когда-нибудь слышал про двоедушников?

Он нахмурился, переваривая непривычное слово.

— Не совсем понял. Двоечник? — переспросил он осторожно. — Тот, кто учится на двойки в школе?

Я улыбнулся:

— Нет. Дво-е-душ-ник — человек, у кого две души.

Милош посмотрел на меня с подозрением. Потом перевёл взгляд на Василису, та потягивала чай мелкими глотками, сохраняя выражение полного безразличия на своём лице.

— Двойже-душ-ник, — медленно произнёс он, и слово вдруг зазвучало иначе, гортанно и раскатисто, с сербским колоритом. — Это сербское слово. Я на русском его никогда не слышал. Это… такой обманщик. Лжец. Ты про него?

— Продолжай, — подбодрил я.

— Сказочное существо, — Милош смотрел мне в глаза. — Мне бабушка рассказывала. Она верила в такие вещи. А дедушка Душан посмеивался в усы.

Он сказал про деда и мгновенно изменился в лице. Словно тень набежала. И в тот же миг я почувствовал, как за окном поднялся ветер. Взвыл, рванул, ударил в стену, закружил потемневшую прошлогоднюю листву.

Интересное совпадение.

— Что именно рассказывала бабушка? — спросил я как можно спокойнее.

Милош задумался, его взгляд стал расфокусированным.

— Сказки, существо из сказок, — сказал он. И как только он начал говорить, ветер за окном стих так же внезапно, как начался. — Бабушка Мария говорила, что двойжедушник может обратиться в зайца, коня, пса. У него два завихрения на затылке, и рождается он с зубами. А после смерти… — он запнулся. — Если двойжедушник плохо себя вёл, то после смерти может превратиться в вампира, как в Румынии.

— А стихиями? — я подался вперёд. — Водой, Землёй, Огнём — такое существо управлять может?

Милош посмотрел на меня с лёгким непониманием.

Меня всегда искренне восхищали люди, которые выучили русский язык — настолько непростой и многослойный. Ведь общаться на нём требует особого мастерства: преодоление границ понятий, нюансов, смыслов и значения слов. Сейчас мы вели разговор на грани возможностей серба и языковой барьер раздражал Милоша. Потому что порой ему казалось, что смысл моих слов остаётся для него непонятным, как бы ускользает.

— Странный вопрос, Вадим. Это же сказочный персонаж. Но… — он задумался. — Наверное, да. В сказках такое было. Погодой, водой, урожаем. Бабушка говорила, что от двойжедушника зависит, уродится ли хлеб.

— Например, так двоедушник может? — спросил я.

Я посмотрел на раковину. Там была кастрюля из-под вчерашней каши, залитая водой и грязная тарелка. Не иначе, Кузьма не нашёл печенья, поел каши и всё побросал. Ну, спасибо, хоть в раковину и водой залил. Уже прогресс.