Ещё два появились справа, где их искал Дёмин.

Он качнул крылом; сигнал дошёл.

Первая пара немцев пошла на нас сверху. У ведущего возле винта желтела знакомая отметина. Та же машина — вероятно; тот же лётчик — недоказуемо. Манера была знакомее краски: один заставляет смотреть на себя, второй режет того, кто отвернётся.

Я довернул навстречу ведущему, а Дёмин остался чуть сзади и выше. Немец не принял лобовую. Перевёл скорость в набор, предлагая полезть за ним. Летом я бы ещё секунду проверял, сколько у меня осталось высоты. Теперь под крылом была переправа, а не спор о мастерстве.

Я не пошёл.

Переложил Як и ударил по бомбардировщикам сбоку. Пушка толкнула машину ровно по оси. Очередь легла позади левого: я поздно взял упреждение, трассы провалились в лес за рекой. Новая машина простила рывок, цель — нет.

Стрелок ответил. По крылу щёлкнуло дважды. Дёмин прошёл следом, заставил бомбардировщик отвернуть и не стал объявлять попадание по одному дымному следу.

В наушниках был треск и обрывки голоса Гришина с земли. На полноценный разговор рассчитывать не приходилось. Вторая пара шла ниже справа. Белобрысый заметил отставший бомбардировщик и потянулся к нему, выпуская ведомого из края зрения.

Немецкая пара сверху сорвалась на него раньше.

Я был далеко. Если бросить свою атаку и рвануть поперёк, успел бы только подставить Дёмина. Крикнуть белобрысому тоже было нечем: передатчик стоял не на каждой машине, а треск съедал даже командирские слова.

Его ведомый сделал то, ради чего две недели смотрел в хвост вместо цели. Заход попал в назначенный ему сектор; лётчик не полез будить ведущего жестами и не ушёл вниз. Довернул прямо на атакующего. Открыл огонь из неудобного положения — далеко, с большим упреждением, почти без надежды попасть. Немец не стал проверять точность: отвернул от белобрысого и прошёл над ведомым.

Второй ударил по нему. Трассы прошли за хвостом, потому что белобрысый наконец обернулся и развернулся навстречу. Два молодых лётчика снова стали парой не по интервалу, а по тому, что каждый держал чужую опасность.

Я выдохнул только после этого. Дёмин качнул крылом: тоже не пропустил.

Ведущий с отметиной вернулся сверху; его выдал Дёмин, сместившийся ближе и закрывший мой правый задний сектор. Немец прошил воздух за хвостом, проскочил и снова ушёл на высоту. Як мог спорить с ним дольше И-16, но вертикаль всё ещё принадлежала тому, кто входил в бой с запасом скорости.

Гнаться было незачем.

Мы сделали ещё два захода на бомбардировщики. Один сбросил бомбы до реки; чёрные разрывы поднялись в поле. Остальные тоже освободились раньше настила и отвернули на запад. Сбитыми мы не записали никого. Переправа осталась цела, грузовики продолжили идти.