— За такую просрочку штраф набежит приличный.

— Учитывая обстоятельства, рассчитываю на снисхождение библиотекаря.

— Смелый человек, на снисхождение рассчитываешь.

Он улыбнулся. В заочном споре с библиотекарем Аркадий рассчитывал на смягчающие обстоятельства, но просрочку признавал сразу.

На одной из уцелевших страниц лежала тонкая полоса синего карандаша. Я спросил, что она означает. Дёмин раскрыл книгу, поискал начало пометы и нашёл его через два листа: линия перескочила через размокший сгиб.

— Это ещё аэроклуб. Пытался вывести поправку для ученика, который поздно убирал крен.

— Вывел на земле или в полёте?

— На земле — безукоризненно. В воздухе он всё равно смотрел на ручку, а не наружу. Пришлось перестать объяснять и посадить его сзади на пять полётов: пусть следит за горизонтом.

— Помогло ученику?

— На шестом полёте впервые не спросил, когда начинать вывод. Сам увидел.

Он перевернул страницу. Дальше вода смыла половину расчёта, но результат ученика от этого не изменился. Дёмин не стал восстанавливать цифры по памяти; закрыл книгу и снова подвинул её ко мне.

За пологом впервые за ночь запустили один из моторов. Звук вошёл в землянку через мёрзлую землю: сначала отдельными толчками, потом ровнее, когда масло разошлось и механик прибавил обороты. Спавшие заворочались, кто-то натянул шинель на голову. Дёмин слушал до тех пор, пока работа не выровнялась, и только тогда отпустил обложку. У книги поднялся размокший угол; он пригладил его ладонью, но угол снова встал. Аркадий закрыл книгу и больше его не трогал.

Я убрал книгу в вещмешок, между запасной портянкой и свёрнутой гимнастёркой. Так она не давила на корешок. Дёмин проверил, не торчит ли угол, и отпустил клапан вещмешка.

— После вылета переплету заново.

— После вылета спать будешь.

— Это не взаимоисключающие занятия.

— У тебя — взаимоисключающие.

Он не стал спорить. Достал из пустого планшета карту, сложил вчетверо, потом вложил карточку с двумя сигналами. Карандаш положил в отдельную петлю, чтобы не искать в перчатках.

У входа показался ночной моторист.

— Соколов. Дежурная пара готова. На Дёминском воздух держит, масло прогрето по карточке. Резервная с утечкой остаётся.

— Лунин готовность видел? — спросил я.

— Видел и расписался на обеих карточках.

— Тогда иди грейся, до смены тебя не тронут.

Моторист ушёл. За пологом ветер тёр сухой снег по земле; звук был негромкий, постоянный, словно кто-то водил наждаком по доске. До подъёма оставалось меньше двух часов.

Дёмин лёг, не снимая свитера, и подсунул планшет под изголовье. В моём вещмешке осталась его книга. В его планшете — карта второй пары и порядок, по которому она должна была принять остальных.