Снаружи хлопнула дверь. Дежурный связист принёс уточнение: вылет на рассвете, сбор над полем, задача у карты в пять тридцать. Гришин повернул лист ко мне.

— Ведёшь шесть. Дёмин — второй. Старший лейтенант — третий. Запиши до вылета.

Я записал состав и порядок до вылета.

Правая половина веселовского листа осталась пустой.

* * *

В лётной землянке спали вповалку. Печурка уже прогорела; у двери тянуло по полу, и валенки стояли носами к последнему теплу. Дёмин не лёг. Сидел на краю нар, держал книгу обеими руками и пытался свести разошедшийся переплёт суровой ниткой.

После посадки на брюхо страницы высохли неровно. Одни стали жёсткими, другие пошли волнами, на третьих часть букв расплылась и исчезла. Теперь лопнула нитка в корешке. Дёмин протянул новую, затянул — картон обложки хрустнул ещё раз. Ремонтировать книгу он пытался тем же терпением, с каким разбирал чужие ошибки в воздухе: сначала понять, где держит, потом трогать.

— Не лечится, — сказал он.

— У Лунина спроси. Он сегодня девять моторов лечил.

— Лунин разумный человек. За книжку не возьмётся.

Он закрыл её и провёл пальцем по названию: «Аэродинамика. Курс для лётных училищ». Издание тридцать девятого года. На полях его мелкий почерк теснился гуще печати; там, где вода унесла строку, вопросительный знак остался без вопроса. Возле схемы установившегося виража Аркадий когда-то вывел аккуратное «проверить», а позднее дописал другим карандашом: «в паре, с запасом высоты». Книга не стала для него бесполезной после первых боёв; просто ответы перестали помещаться в печатные поля.

— Возьмите пока, — сказал Дёмин.

— Куда я её дену? — спросил я, уже понимая ответ.

— В вещмешок. У вас сухо. Я её из планшета выну.

— Только из-за переплёта или ещё мешает в планшете?

— Из-за второй пары. Карта влезает, сигнальная карточка влезает, книга уже нет. Ведущему носить библиотеку вместо задания не положено.

Он сказал это своим обычным правильным языком, будто объяснял новичку, почему нельзя перегружать планшет. Ни паузы, ни особого взгляда. Пальцы только устали от нитки, и он несколько раз сжал их, возвращая чувствительность. Назначение второй парой не делало его другим человеком: прежде чем принять четыре машины, он освобождал место для карты и убирал предмет, который мог рассыпаться в кабине.

Я взял книгу. Она стала толще, чем летом, и раскрывалась там, где разбухшие страницы сами раздвигали переплёт. На форзаце сохранился лиловый штамп районной библиотеки и адрес городка, где Дёмин до войны инструкторил.

— Ты её оттуда увёз?

— Взял на месяц. Потом началась война, и срок несколько растянулся.