Четвёртой была декабрьская карточка одного Яка: режим подготовки, три пробных запуска, руление, подпись инженера и допуск восьмого числа, причём рядом с каждой работой стояла фамилия того, кто сделал её руками.

— Я мог бы отобрать другие бумаги, — сказал Веселов. — Только удачные. Тогда вышло бы красиво и неверно. Мог бы взять одно ваше объяснение седьмого июля и доказать, что вы опасный болтун. Тоже вышло бы неверно.

Он коснулся карандашом первого листа.

— Здесь вы назвали место, которого не знали. Капитан поверил. Заплатили самолётами.

Карандаш перешёл ко второму.

— Через шесть дней вы уже отделили наблюдение от вывода, заранее оставили пустую графу под результат и ограничили порядок одним вылетом.

— После такой ошибки немудрено научиться, — сказал я.

— Научиться чему?

— Не путать то, что видел, с тем, что решил.

— Это хороший ответ. И правдивый. Я проверил.

Он произнёс последнее без насмешки. Тем хуже.

— Красная очередь появилась после трёх технических возвратов, — продолжил Веселов. — Семь мест выбрали мотористы и оружейник, карту переписал старшина Лунин. Вы дали порядок и правило пустой клетки. Зимние режимы снова выбрали техники, вы снова заставили их писать сделанное по отдельным машинам. В бою вы требуете назначить второго ведущего и сигнал передачи до взлёта. После боя не даёте записать причину, если есть только исход. Даже когда форма принадлежит мне, как в ноябре, вы пользуетесь ею не для оправдания: оставляете в правой половине то, что расходится с левой.

— И что здесь преступного?

— Пока ничего преступного.

Веселов передвинул листы так, чтобы между ними не осталось промежутков.

— Ваши отдельные решения спорны. Некоторые дали пользу, некоторые стоили дорого, действие некоторых вообще нельзя отделить от погоды, противника и работы остальных. Я не нашёл у вас пяти чудес из пяти попыток. Не нашёл и безошибочности. Нашёл другое: вы всякий раз строите работу так, чтобы ошибка сохранилась и следующий человек мог её увидеть без вашего рассказа.

Руки лежали на коленях. Большой палец сам нашёл на левой ладони старый затвердевший край и прошёл по нему. Веселов смотрел не туда — на даты.

— Способные молодые лётчики предлагают много, — сказал он. — Хорошее, глупое, смелое, преждевременное. Это нормально. Вы тоже ошибаетесь. Но вы приносите не одну догадку. Вы приносите порядок, который переживает вашу ошибку, ваше отсутствие и иногда смерть человека, с которым вы его делали. Так думает не курсант, которому повезло прочесть нужную книгу. Так думает тот, кто уже отвечал за чужую работу и долго учился не прятать плохой результат.