Веселов не записал мой ответ. Перевернул ведомость, прочёл оборот, хотя там ничего не было, и вернул лицом вверх.

— Я сказал, что к эскадрилье вопросов нет. Это не значит, что мне неинтересно, как она получила такие листы. Вы понимаете разницу?

— Понимаю разницу.

— Хорошо. Тогда ещё раз: кто решил оставить ошибочную строку?

— Капитан приказал не переписывать сумму, пока не проверим источник. Я оставил обе цифры.

— Не «мы»?

— Нет. Он приказал. Я оставил.

В дверь ударили один раз, костяшками. Веселов посмотрел на вертушку, но не встал.

— Марк Осипович, — сказал за дверью Гришин. — Если вы собираетесь спрашивать, кто здесь за что отвечает, спрашивайте при том, кто отвечает.

Веселов подержал ладонь на папке, потом откинул вертушку. Гришин вошёл боком, пропуская с полой мокрый снег, закрыл дверь и остался стоять. Свободного места для второго сиденья в землянке всё равно не было.

— Товарищ капитан, я просил не вмешиваться.

— А я не вмешиваюсь. Я присутствую.

— Это разные слова.

— Вот и запишите оба.

Карандаш уже был у Веселова в пальцах.

* * *

— Пройдём по подписям, товарищ капитан. Колонку исправности кто закрывал?

— Дежурный инженер. После докладов механиков.

— Откуда прибавились три машины?

— Благодаря тому, что техники работали ночью, а лётчики летали днём.

— Я прошу причину, товарищ капитан.

— А я вам её даю. Шестую машину допустил инженер. Седьмую подняли после ремонта. На восьмой трижды гоняли мотор, потом руление, потом подпись. Если вам нужна одна фамилия вместо этих людей, такой причины у меня нет.

Веселов дождался тишины.

— Режимы подготовки машин к морозу кто предложил разделить?

— Механики. У каждого борта своё состояние. Лунин собрал. Соколов потребовал карточку на каждую машину, чтобы смена принимала не рассказ, а сделанную работу. Я утвердил.

— Подъём дежурной пары кто велел измерить?

— Соколов, — ответил Гришин.

— Повторить?

— Я приказал.

— Первую строку записал?

— Соколов записал.

— Ошибся в ней?

— Он ошибся.

— Исправление потребовал?

— Я потребовал.

Карандаш шёл по бумаге быстро, без нажима. Гришин отвечал рублеными кусками, и каждый кусок Веселов укладывал в свою строку. Не отнимал у командира приказ, у инженера допуск, у Лунина мотор. Моей фамилии ему хватало и там, где от общей работы мне принадлежал один способ записи.

— Какой вывод вы сделали из четырёх суток? — спросил Веселов.

— Никакого окончательного. Будет другая погода, другая задача, другой расход — получатся другие цифры. Пока порядок оставляю. Через неделю сравню.

— Это вы так решили или Соколов подсказал?

Гришин шагнул к столу. Полушубок задел стену, с брёвен посыпалась сухая земля.