Я дал планшету пройти по рукам и только тогда предложил:

— Значит, и мы можем встать по-своему. Раз они ходят парой и от солнца — посадить туда, повыше и со стороны солнца, свою пару. Не в общую свалку. Ждать. Придут по этому рисунку — а там уже мы.

Гришин взял планшет, ещё раз прочёл три строки и ткнул пальцем в слово «выше».

— Завтра проверим, — сказал он. — Одну пару в свалку не отдам. Подержу над замыкающими. Если немец сменит приём — тоже запишете. Вот это уже разбор.

* * *

На следующий день Гришин исполнил обещание без речей. Четвёрку пустил над переправой на обычной высоте, а нас с Хромовым придержал выше и правее, ближе к солнечной стороне. Внизу блестела вода, по наплавному мосту ползли последние машины; над ними четыре «ишака» ходили широким кругом. Мы держались отдельно, не спускаясь к ним даже тогда, когда в эфире дважды крикнули о точках на западе.

Точки пришли не с запада. Они появились между солнцем и верхним краем козырька — две, одна чуть выше другой. Если бы мы шли внизу со всеми, я увидел бы их уже в пикировании. Теперь они оказались почти на нашей высоте и должны были пройти через нас, чтобы достать замыкающего.

— Хромов, справа. Пара. Держись.

— Вижу.

Немецкий ведущий начал опускать нос. Я довернул ему навстречу, показывая, что его заметили; Хромов остался сзади и выше, на своём месте. До стрельбы было далеко. Немцы не полезли. Ведущий выровнялся, переложил машину в набор, ведомый повторил, и оба ушли на запад, сохранив высоту. Хромов качнул крылом и потянулся следом.

— Не гонись. Низ остаётся без крыши.

Он вернулся на место. Мы ещё двадцать минут ходили над четвёркой, пока её не сменили, и больше никого не встретили.

На земле Гришин сказал: «Сорвали заход». Я ответил, что, может быть, никакого захода не было и немцы просто меняли район. Дёмин записал обе версии, потом зачеркнул их и оставил одну строку: «Пара противника начала снижение; после разворота верхней пары ушла с набором. Причина ухода не установлена».

— Так длиннее, — заметил Гришин.

— Зато завтра не придётся вспоминать, где мы видели, а где решили, — ответил Дёмин.

Красивой победы не вышло: ни выстрела, ни сбитого, даже уверенности, что мы отогнали именно тех, кого ждали. Зато все шесть машин вернулись, и новая тетрадь не присвоила себе лишнего.

* * *

Представитель штаба приехал на следующий день под вечер, на запылённой эмке. С ним выбрался связной — худой сержант с брезентовой сумкой через плечо. Пока майор шёл к Гришину, связной заговорил скороговоркой, глотая окончания:

— Пакеты по отделам, запечатанные, в опись. Срочные отдельно. Расписаться здесь.