Лунин снял очки. Дужку пришлось подцепить краем бинта; со второй попытки получилось. Он щурился на закат и ждал.

— Допустим, сам дошёл.

— До пары — допустим. До осмотра — мы вместе дошли, не присваивай. До немецкого терпения Дёмин дошёл. А ты всё это стыкуешь раньше, чем остальные успевают назвать. Так бывает, если учили. Только в твоей бумаге такой школы нет.

— Веселову скажешь?

Лунин надел очки обратно.

— Если бы хотел, не ждал бы вечера. Я хочу знать, что чиню. Машину твою знаю. Про тебя — нет.

За лесом опускалось солнце. На стоянке один за другим накрывали капоты чехлами. У штабной избы писарь зажёг коптилку, и в окне появилось жёлтое пятно. Времени на красивый ответ было сколько угодно. Правдивого — на одну строку.

— Я знаю больше, чем имею право объяснить.

Лунин не переспросил. Повернул голову к машине, словно ответ пришёл не от меня, а из-под капота и теперь его следовало выслушать до конца.

— Имеешь право или можешь?

— И то и другое.

— Для кого знаешь?

— Для наших.

— Это я видел. Потому и спрашиваю здесь.

Он прислонился плечом к крылу. Бинты на ладонях уже проступили жёлтым у основания пальцев.

— Всего не скажу, Тимофей Ильич.

— Всего мне и не надо. Мне одного нельзя: чтоб ты меня сделал соучастником вранья, а я об этом не знал.

— Не сделаю.

— Уже сделал немножко. Твою мысль с красной очередью я провёл; семь мест мы сами выбрали. Порядок взлёта тоже через мои руки прошёл. Веселов спросит, откуда пошло, моя фамилия там найдётся.

— Я не прошу скрывать факты.

— Правильно. Потому что не стану.

Он оттолкнулся от крыла, подошёл к доске осмотра. В пустой клетке напротив тяг управления моторист уже поставил время и свою фамилию. Лунин прочёл, сверился с машиной и только тогда взял карандаш двумя забинтованными пальцами. Подпись вышла кривее обычного.

— Командир спросит, что видел, — скажу. Веселов спросит — тоже скажу. Что ты предложил, что вышло, где ошибся. За тебя лгать не буду.

— Я понял.

— Не понял ещё. — Он вернул карандаш на полку. — Догадку мою спрашивать станут — отвечу, что догадка. В бумагу её сам не понесу. Где ты учился и кто тебе помогает — не знаю. Так и скажу: не знаю.

Он постучал краем бинта по новой тетради.

— Эту тоже по порядку веди. Дата. Кто был. Кто подтвердил. Где не сошлось — не подчищай.

— Дёмин подписывает вторым.

— Тогда годится.

— А если однажды не сойдётся главное?

Я спросил и сразу пожалел: вопрос получился просьбой выдать доверие вперёд.

Лунин посмотрел поверх очков.

— Главное тоже проверим.

Он подвинул доску осмотра к свету из штабного окна. В строке о тягах стояли две фамилии: моториста, который двигал управление, и старшины, который видел движение.