Верхняя часть его торса была намертво прижата к спинке экзоскелета широкими ремнями, сходящимися крест-накрест на груди и перекинутыми через плечи. За головой располагался специальный подголовник, а над волосами, словно нимб, возвышалась дуга, напоминающая слишком высоко посаженные наушники.«Должно быть, именно эта штука соединяется с двумя имплантами, вживленными в его череп», — подумала Мона. Выглядело это, честно говоря, жутковато.
Харди улыбнулся собравшимся, точь-в-точь как ребенок, который впервые в жизни проехал несколько метров на велосипеде без поддержки отца, пока все присутствующие пытались осмыслить это сюрреалистическое зрелище. У этого прежде мощно сложенного мужчины бедра теперь стали тонкими, как у подростка, а лицо осунулось и покрылось глубокими морщинами. Седая, аккуратно подстриженная борода создавала иллюзию вернувшейся жизненной силы, но было совершенно очевидно, что этот шаг дался Харди ценой нечеловеческих усилий. И все-таки он стоял на ногах.
В этот миг все молчали — слова просто застряли у людей в горле. — Ну надо же, вы встречаете меня прямо как на параде, только бумажного серпантина не хватает, — разрядил обстановку Харди, намекая на живой коридор, который Роза соорудила из обеденных стульев по обе стороны прохода.
Буквально вплотную за его спиной семенил неприметный мужчина, крепко державшийся за специальную лямку на спине Харди, а следом шёл Мика, который, как и сам Харди, потерял немало килограммов на этом долгом и мучительном пути к сегодняшнему дню.
Харди остановился и осмотрелся. Гостиная была проходима далеко не везде, и в этом не было ничего удивительного, поскольку массивные платформы под его подошвами увеличивали его рост в общей сложности до двух метров десяти сантиметров. Это была как раз та высота, на которой во все стороны простирались стеклянные рожки венецианской люстры Моны. На секунду показалось, что у него закружилась голова и, если он сейчас потеряет равновесие, то разнесет здесь всё в щепки. — Пожалуй, будет лучше, если я присяду в то кресло, где сидишь ты, Асад. Оно выглядит достаточно широким.
Как только Асад поднялся, Харди начал невероятно медленно опускаться, и в последние несколько сантиметров буквально тяжело рухнул на сиденье.
Это было довольно макабрическое зрелище: он сидел с пристегнутыми к экзоскелету руками и ногами, который симбиотически сливался с черным кожаным креслом, вызывая стойкие ассоциации с человеком, которого приготовили к казни на электрическом стуле.
— Уф-ф, — примирительно выдохнул он и жестом подал знак своему технику слегка ослабить ремни на груди. — Да уж, этот костюмчик явно не для карнавала или веселой вечеринки, — с улыбкой произнес он, продемонстрировав такую ясность присутствия, какой Асад и Роза от него еще никогда не видели. — Подумать только, мне выпала честь сидеть здесь вместе с вами в этой уютной комнате, — растроганно добавил он, и атмосфера в гостиной наконец немного разрядилась.