Была ли я слепа? Да. Была ли глуха? Только потому, что он выбрал немоту. Но как мои остальные чувства могли так сильно меня подвести?

Или, может, они не подвели. Может, я просто отказывалась признавать правду. Я списывала этот едва уловимый океанский аромат, который замечала вокруг Адриано, на плод своего воображения. Убеждала себя, что его нет. Отрицала то, что мое сердце, должно быть, знало с самого начала. То, что мое подсознание пыталось мне показать.

Разные маски одного и того же человека.

В то или иное время он позволял мне увидеть каждую из них. Безжалостного монстра. Внимательного гостя. Но они едины. Одна душа. Принадлежащая человеку, который чувствовал мою боль, который велел мне закрыть глаза, чтобы избавить от новых страданий, который спас мою мать, зная, что его методы внушат мне отвращение. Что я могу даже возненавидеть его за это. Но он все равно пошел до конца, потому что понимал: я никогда не смогу вынести тяжесть этого выбора. И поэтому он взвалил ее на собственные плечи. О том, что я бы никогда не попросила его сделать. Но мне ведь никогда и не нужно было ни о чем его просить, верно? Каким-то образом он всегда был способен услышать то, что я оставляла невысказанным. Он доказывал это снова и снова. Спас меня от ужасной участи. И хотя я до сих пор не понимаю причин ни одного из его поступков — хороших или плохих, — я больше не могу отрицать чувства, которые росли во мне месяцами.

Чувства, с которыми я боролась, потому что думала, будто они обращены к двум разным мужчинам, и все же не могла отделить одного от другого. Каждый раз они сливались воедино. Каждый раз я видела черты одного в другом. Защитник. Хищник. Тот, кто заботится. Адриано — это все эти вещи и даже больше. Бессовестный человек, который заставил меня выйти за него замуж, и человек, который согревал меня в холод. Все, что он делал в тишине, заставило меня осознать: я совсем не ненавижу этого монстра. Как я могла, если у этого монстра есть сердце? Сердце, которое он продолжает прятать под ледяным щитом. От меня и от самого себя. Может, он боится, что мое знание правды о его благородных поступках как-то ранит его? И поэтому он отгораживается от меня ледяной стеной, как и от всех остальных? Почему?

Когда речь заходит об Адриано Руффо, всегда возникает это «почему».

Сейчас, более чем когда-либо, поиск ответа кажется мне критически важным.

— Так вот, Рина говорит, ты вышла замуж, — щебечет Мэгги, когда мы подходим к двери из темного дуба. — Честно говоря, я была в шоке, когда ты позвонила мне сегодня вечером. Думала, я тебя больше не увижу. Но еще большим сюрпризом стало то, что твой постоянный гость принял приглашение. От такого человека, да еще в такие короткие сроки, я просто не ожидала.