— Я замужем, — говорю я. — Это что-то меняет между нами?

Он хранит молчание, но напряжение в воздухе, кажется, взлетает до небес, каждая молекула пульсирует опасным намерением. Я чувствую его. Его едва сдерживаемую ярость. Гнев, катящийся от него, словно лавина жара. Этот человек рядом со мной — раскаленное ядро. Его сущность готова испепелить меня и обуглить все вокруг. Он безумно зол. И тем не менее, он продолжает поддерживать этот фарс.

— Мой муж… он… очень сложный человек. — Мой голос, кажется, отдается эхом в безмолвной комнате. — Он шантажом заставил меня выйти за него. Не потому, что я ему нужна, а потому, что ему что-то от меня нужно. — Я делаю паузу, надеясь спровоцировать его на реакцию. Надеясь, что мои слова подтолкнут его признаться, кто он такой.

Ничего. Как всегда, ничего.

— Видишь ли, для него люди расходный материал. Он использует их так, как считает нужным. Или просто устраняет, если они стоят у него на пути. Ему ни до кого нет дела. Ни до меня, ни до любого другого живого существа на земле. Он не сделал бы ни одного доброго поступка для кого-то, если бы это не принесло выгоды его планам.

Например, найти редкую кухонную специю для незначительной девчонки просто потому, что она ей нравится. Или решить не сносить определенное здание.

Человек с холодным сердцем никогда бы этого не сделал.

— Он совсем не похож на тебя. — Я поворачиваюсь к нему лицом, хотя и не вижу его. — Может быть, поэтому в мою брачную ночь ты мне снился. Снился наш поцелуй.

Его тело рядом со мной каменеет, словно каждая мышца в нем зажалась. Но он упорно молчит. Стоически контролируя себя. Рядом со мной было всего лишь несколько раз, когда он проигрывал эту битву, и один из них — когда мы поцеловались.

Я даже не уверена, можно ли то, что произошло между нами, назвать поцелуем. Это было поглощение, чистое и простое. Он пожирал меня, как изголодавшийся человек, которому поднесли первую за долгое время, еду. Будучи моим молчаливым гостем, Адриано прикасался ко мне так, словно желал меня, жаждал меня. Но за пределами этой комнаты этот человек никогда не выказывал ко мне никакого влечения, и привязанности.

— Ты когда-нибудь думаешь об этом? — я наклоняюсь чуть ближе. — О том поцелуе?

Секунда. Вдох. Еще один.

— Нет.

Прорычавший это шепот. Злой.

И наглая ложь.

Я знаю это, потому что чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Прерывистое. Будто наши лица разделяют считаные дюймы.

— Оу, — я приподнимаю подбородок. — Тогда, возможно, нам не стоит больше встречаться.

Жесткие, требовательные губы врезаются в мои, выбивая весь воздух из легких.