— Конечно. Я запишу тебя. Еще один вопрос, если позволишь, прежде чем уйдешь?
— Надеюсь, он будет стоящим, док. Моя жизнь неполна без твоих вопросов.
— Какого цвета ее глаза?
Я замираю на пороге.
— Зачем тебе? Какая разница?
— Просто… сделай мне одолжение.
— Янтарные. Они похожи на озерца теплого меда, с легкими медными крапинками, из-за которых они кажутся мерцающими звездами. В правом глазу их концентрация чуть выше.
— Ммм… — Он с хлопком вытаскивает ручку изо рта. — А какого цвета… — кресло под ним со скрипом разворачивается, делая два полных оборота, прежде чем остановиться к нему спиной ко мне, — мои глаза?
Мой лоб прорезает складка, пока я пытаюсь вспомнить. Синие? Серые? Кому, блядь, не все равно?
— Ну так что? — Скрип продолжается, пока Барти покачивается взад-вперед. — Это не должно быть так трудно. Мы знакомы уже десять лет. Наверняка за все это время ты успел заметить.
— Карие, — выплевываю я. Самый распространенный оттенок.
Из-за кожаной спинки кресла доносится тихий смешок.
— До следующего месяца, Адриано.
Глава 8
Клуб Аnnex,Локализация неизвестна.
Передо мной висит огромное зеркало от пола до потолка, точно такое же, как и несколько других, закрывающих стены в этой элегантно обставленной комнате. Его витиеватая рама вырезана так, что напоминает мистический портал, будто за стеклом скрывается какая-то сказочная страна. Глядя на свое отражение и едва узнавая саму себя, я готова в это поверить. Моя рука тянется к глянцевой поверхности. Если я прикоснусь к нему, поддастся ли оно? Пойдет ли магия рябью, позволяя мне проскользнуть внутрь? Сбежать?
— Ну… в общем, про правила я тебе все рассказала, — говорит Мэгги, кузина Рины и старшая хостес в Клубе Annex, затягивая шнуровку на спине моего платья. — Главное, помни: улыбайся. Твой гость должен чувствовать, что тебе тоже приятно его общество.
— Поняла, — выдавливаю я пересохшим горлом.
После почти двух месяцев ожидания мне наконец-то позвонили. Мэгги сообщила, что ей удалось убедить начальство предложить мне место в этом эксклюзивном джентльменском клубе. Но когда сегодня утром зазвонил телефон, я едва не отказалась. Почти. Подыгрывать в качестве «хостес» прихотям богатых и развращенных мужчин — это совсем не то, чем я планировала заниматься в жизни. Но я не могу позволить маме умереть, даже не попытавшись ее спасти. Она наотрез отказывается даже вносить свое имя в список на трансплантацию, потому что нам это не по карману. Мы и так едва наскребаем на минимальные взносы по ее медицинским счетам. Звонок Мэгги раздался всего через несколько минут после того, как мама в очередной раз пресекла все мои протесты. Она устала от лечения. Сдалась. Но я не могу.