— Охрана штаб-квартиры на линии. Бывший сотрудник прорвался внутрь и облил себя бензином. Кричит, что не может прокормить семью, и угрожает поджечь себя, если вы не приедете и не поговорите с ним.
Голубые глаза встречаются с моими. Мир словно перестает вращаться, пока я смотрю в ответ. Затаив дыхание. Жду его ответа.
Конечно, никто не может проигнорировать такое. Никто не может быть настолько бессердечным. Даже мой муж.
Странное выражение омрачает его глаза, когда он смотрит на меня. Почти… почти как вызов.
— Пусть подождет, — ледяной тон его голоса заставляет меня содрогнуться. — Убедитесь, что он знает: я возложу на его семью ответственность за любой ущерб, который он причинит.
Я отстраняюсь, не в силах поверить услышанному, и его рука соскальзывает с моих губ.
Долгое мгновение он молча наблюдает за мной, и я задаюсь вопросом: передумает ли он? Проявит ли благоразумие?
— Я велю персоналу сообщить тебе, когда принесут еду, — произносит Руффо уже отстраненным тоном.
В следующее мгновение он исчезает из кухни.
—Почему ? — беззвучно кричу я, глядя на заднюю дверь, через которую скрылись мой муж и его приспешник. —Почему ты такой жестокий?
Моя рука дрожит, когда я подношу ее ко рту, прижимая пальцы к губе, которой он касался. Я в замешательстве. В замешательстве от осознания, что мне хотелось, чтобы он меня коснулся. Это было так же искушающее, как прикосновения моего молчаливого гостя.
Воспоминание о нем вызывает мгновенную печаль. Неужели прошло всего два дня с нашей последней встречи? Боже, я буду по нему скучать. Я до сих пор не могу осознать, что он выкупил весь наш жилой дом, чтобы спасти его от сноса Руффо. Я не смела верить в это до конца, пока вчера утром не позвонила миссис Диксон, и она подтвердила: уведомление о выселении аннулировано. Моя история о пожилой соседке, должно быть, так сильно отозвалась в сердце моего «гостя», что он решил помочь ей и остальным жильцам. Неопровержимое доказательство того, что в этом мире еще есть добрые люди. Люди, которым не все равно.
Не то что мой муж, который закрыл глаза на их боль и страдания, даже увидев все собственными глазами. Другие люди для него почти ничего не значат.
— Почему ты не можешь быть хоть немного похожим на него? — спрашиваю пустую кухню.
Грустный смешок вырывается у меня из груди. Боже, я схожу с ума.
Глава 25
Я подавляю желание перевернуть эту массивную деревянную конструкцию, за которой могут разместиться шестнадцать человек — ту самую, которую я с таким трудом привез из Испании только для того, чтобы раз в год принимать членовФамилии . Занятие, которое я ненавижу, но которое является необходимой жертвой.