— А у нее нет права голоса? Ты хотя бы дашь ей возможность выбрать, хочет ли она быть… «приобретенной»?
— У нее будет право голоса. Я просто обеспечу, чтобы она сделала правильный выбор.
Бартоломью смотрит на меня взглядом ястреба.
— Что ты сделал?
Я встречаю его взгляд и улыбаюсь.
Глава 18
— Все хорошо, мам, — стараюсь звучать бодро, пока мы покидаем огромное белое здание. — Есть еще благотворительный фонд. Надеюсь, от них будут хорошие новости. Давай не будем сдаваться. У нас есть варианты.
— Конечно, милая. — Она дарит мне слабую улыбку. Вероятно, это должно было обнадеживать, но мама не смогла скрыть выражение поражения в глазах.
Сердце сжимается. Моя мама — самая сильная и стойкая женщина, которую я знаю. До того как ее состояние ухудшилось, она никогда не сдавалась перед невзгодами. Годами она работала на нескольких работах, чтобы на столе была еда, а мы были одеты. Это было необходимо, потому что большую часть заработка отца забирала мать Лукреции в качестве алиментов. После смерти отца мама стала работать еще усерднее, чтобы нас не выставили из дома.
Помню, как в восемь или девять лет мама ставила передо мной большую миску говяжьего рагу, а сама съедала лишь ломтик тоста с арахисовым маслом. Когда я спрашивала, почему она не ест рагу, она отвечала, что у нее болит желудок от мяса.
Было много подобных случаев. Она не ела пирожные, которые приносила с работы, ссылаясь на изжогу. Просила меня доесть остатки куриного пирога, потому что от него у нее было газообразование. Долгое время я была уверена, что у мамы проблемы с пищеварением, хотя на самом деле она голодала, чтобы я могла поесть. Притворялась ради меня. Она никогда не жаловалась. Пока физически могла, она не пропустила ни одного рабочего дня. И всегда, будь она больна, уставшей или голодной, она улыбалась.
Я боюсь, что она делает то же самое сейчас. Сдается и приносит себя в жертву, потому что считает себя обузой.
— Поверь мне, мам, у меня хорошее предчувствие, — я тоже заставляю себя улыбнуться, когда мы садимся в автобус. Сегодня, кажется, именно такой день — наполненный фальшивыми утешениями.
Финансовый координатор трансплантационной программы помогал нам искать различные источники финансирования. Пока ни в одном из них маме не одобрили помощь. Но оставался еще благотворительный фонд. Или, по крайней мере, оставался.
Мы ждали их решения на следующей неделе, но, по правде говоря, я получила его сегодня утром. К несчастью для мамы, в этом году нашелся другой кандидат, который станет бенефициаром щедрости организации.