— Печенье?
— Да. После того как я велел ей уйти.
На мгновение в кабинете повисает тишина. Даже щелканье его ручки прекращается.
— Ты отпустил ее?
— Угу.
— Целой и невредимой?
— Да. Я приказал Брамсу приставить к ней одного из его людей.
— О, ну конечно. — Бесящее щелканье возобновляется. — Чтобы «позаботиться» о ней, надо полагать?
Мой телефон вибрирует. Я достаю его из кармана и пробегаюсь глазами по сообщению.
— Нам придется свернуть сессию.
— Что-то случилось?
— Да. — Я снимаю очки и сдавливаю переносицу, надеясь, что это тупое, непреходящее давление в голове хоть немного утихнет.
Я страдаю мигренями уже почти двадцать лет. Поначалу таблетки помогали, боли были терпимыми. А потом перестали. Пилюли. Уколы. Иглоукалывание. Чертов гипноз. Даже кокаин. Я перепробовал абсолютно все. Обошел всех возможных специалистов и сдал все анализы. И все ради того, чтобы какой-то кретин заявил мне, что со мной все в порядке. А другой мудак подтвердил этот гениальный диагноз. Очевидно, никаких видимых причин для моих мигреней нет. Все это просто у меня в голове.
Да ладно, блядь. Будто я сам не знаю.
— Как голова?
— Без изменений. — Я поднимаюсь и бросаю конверт с деньгами на стол Барти. — Спасибо за беседу.
Когда я направляюсь к выходу, перед глазами снова вспыхивают полные вызова янтарные глаза. Они преследуют меня уже несколько дней. Пару недель, если быть точным.
— Адриано, — окликает меня Бартоломью.
Я бросаю взгляд через плечо, ожидая какую-нибудь из его дурацких реплик, которыми он так любит швыряться мне вдогонку в конце часа. Но на его лице застыло задумчивое выражение.
— Что ты сделал с печеньем, которое дала тебе та девушка?
Я берусь за дверную ручку: — Выбросил, конечно же..
Глава 3
— Нам ехать за ней, сэр?
Я бросаю взгляд через лобовое стекло, в просвет между сиденьями водителя и Брамса, не сводя глаз с женщины, которая торопливо перебегает дорогу.
Потрепанное серое пальто на несколько размеров больше, чем нужно, полностью скрывает ее хрупкую фигуру и практически волочится по земле. Это убожество, должно быть, когда-то было черным, но даже тусклый свет уличных фонарей не может скрыть тот факт, что свой первоначальный цвет оно утратило еще в прошлом веке. Она плотнее запахивает полы этого позорища, перепрыгивает через лужу на тротуар и спешит к автобусной остановке.
— Не сейчас. Эта машина слишком приметная, — отсекаю я. — Куда она направляется?
Брамс, дотошный, педантичный зануда, что и делает его великолепным начальником службы безопасности, достает из бардачка толстый кожаный блокнот и начинает перелистывать страницы.