Его взгляд тут же уносится в сторону. Прошли годы, но ему до сих пор не по себе, когда я напоминаю ему правду.

Я встретил Барти, когда он стоял на коленях, согнувшись над дулом старого ржавого дробовика, который прижимал к подбородку. Этот придурок умудрился выбрать одно из моих любимых мест для сброса трупов, чтобы свести счеты с жизнью. Меньше всего мне нужно было, чтобы какой-то идиот вышиб себе мозги в паре метров от другого мертвеца, которого мои люди только что закопали.

Я и так уже опаздывал, раздраженный тем, что место встречи с моим информатором из Якудзы перенесли. У меня не было времени возиться с суицидником, поэтому я просто вырубил его и закинул в багажник. Думал избавиться от него где-нибудь по дороге. На мое несчастье, Бартоломью пришел в себя, когда я лавировал в потоке на 95-й автомагистрали. Видимо, за время принудительного сна на него снизошло озарение, и он принялся без умолку лепетать слова благодарности за «спасение жизни».

Я до сих пор не понимаю, что заставило меня выслушать его слезливую историю. Какого черта мне не было плевать, когда он рассказал о родственниках своего пациента, которые обвинили его в проведении несанкционированных психологических экспериментов. Зачем мне вообще понадобилось возиться с парнем, которому светил иск за халатность. И уж тем более, зачем я сделал так, что все эти голословные обвинения испарились на следующий же день. Вот этот последний пункт в истории нашего знакомства озадачивает меня больше всего.

— Да. Кое-что, о чем я предпочел бы забыть, — вздыхает он. — Тебя когда-нибудь манило что-то за пределами твоей мрачной реальности? Была ли у тебя детская мечта? Желание? Черт, да хоть замешанная на порнухе фантазия? Хоть что-то, что напоминало бы, что ты все еще человек из плоти и крови, а не просто бездушная машина, наделенная влиянием и властью? Тебе никогда не хотелось изменить этот твой мир?

Я откидываю голову назад, и мои мысли невольно уносятся к тому вечеру на приеме у Брио.

— Возможно.

— Серьезно? Ну-ка, выкладывай.

— Есть одна девушка. Молодая. Немного наивная… или мне так показалось. Она зашла ко мне спустя всего пару минут после того, как я прикончил Филиппу. Застукала меня с трупом жены и пистолетом в руках. Я собирался ее убить, и она это понимала. И она направила оружие на меня. Мой собственный пистолет, если можешь в это поверить. Но это была самооборона, так что я не могу винить ее за этот шаг.

— Как всегда прагматичен. И что дальше?

— Она не нажала на курок. Глупая девчонка. Вместо этого оставила мне печенье.