— Тебе стоит вернуть награду «Врач года» обратно в центр. — Я киваю на самую большую рамку. — Так нарушается симметрия.

На его губах появляется ободряющая улыбка, отчего Барти выглядит еще более добродушным, чем обычно. С его отросшей седой шевелюрой и густой белой бородой ему не хватает только красной шапки с меховой опушкой, чтобы сойти за идеального Санта-Клауса с открытки. Внешность имеет значение. Благодаря этому дедушкиному виду и мягкому голосу люди инстинктивно проникаются к нему доверием.

— Я подумаю об этом, — соглашается он. — Но прямо сейчас мне бы очень хотелось услышать, как ты справляешься с кончиной супруги.

— Можно сказать, я весьма раздосадован.

— Любопытная реакция. Чем вызвана эта досада?

Я перевожу взгляд на своего мозгоправа:

— Мне следовало прикончить свою благоверную гораздо раньше.

Ручка выскальзывает из пальцев Барти, падает на пол и закатывается под стол.

— Оу. — Он уставился на меня так, словно перед ним явился дух Прошлого Рождества. — Я не думал, что за этим стоишь ты. Пожалуй, тебе стоило начать именно с этой маленькой детали. Чисто для ясности.

Уголок моих губ ползет вверх. Вот за это я и люблю Барти. Он умеет держать себя в руках, когда я сбрасываю ему на колени очередную бомбу. Вообще-то, мне приходится это делать. Ну а какой смысл в терапии, если я не могу быть честным? А Бартоломью Шоу — абсолютный профи. Невозмутимый. Гибкий. И умеет держать язык за зубами, не ограничиваясь банальной врачебной тайной. Редкий самородок в своей профессии. Ну и плюс ко всему, есть маленькая деталь — он у меня в долгу за спасенную жизнь.

— Так скажи мне, Адриано, была ли какая-то конкретная причина для того, чтобы прервать свой брак так внезапно и столь… нетрадиционным способом?

— Филиппа наняла киллера, чтобы меня убить.

— Понимаю. Твоя «досада» по поводу упущенного времени теперь абсолютно логична. — Его густые брови сдвигаются, когда он наклоняется, чтобы выудить ручку из-под стола. — И это была единственная причина? — спрашивает он, возвращаясь к кручению шариковой ручки между пальцев.

— А этого мало?

— Для кого-то, возможно, и достаточно. В твоем случае – не уверен.

— Я убивал и за меньшее.

— Мне это известно. И все же… у меня чувство, что за этим крылось что-то еще.

— После того как ее наемник облажался, она решила довести дело до конца сама. Наставила пушку мне в голову.

—Хм. — Он щелкает кнопкой ручки. — И чем это отличается от того, что она наняла киллера?

Я пожимаю плечами.

— Убрать кого-то чужими руками проще простого. Это можно провернуть без лишних эмоций и раздумий. Просто галочка в списке дел. Но стоять перед человеком лицом к лицу, целиться в него из пистолета и спускать курок – совсем другое дело. Даже если это происходит в порыве гнева.