Я очерчиваю кончиком языка ее чувствительный узелок нервов, слизывая каждую каплю сладкого, нектарного сока. Доказательство наслаждения, которое я ей подарил. Наслаждения, которое я буду дарить ей снова и снова. Своим ртом, пальцами и членом. Господи, на вкус она как чистый, блядь, рай. Как невинность. Как моя собственность.

Я играю с ее клитором, позволяя зубам слегка царапать набухшую плоть, чувствуя, как она пульсирует на моем языке. А затем снова втягиваю его в себя. Она стонет, подаваясь бедрами навстречу. Боже правый. Звуки, которые она издает… Я построил империю. Уничтожил другие. Захватил власть, которую немногие способны даже вообразить. И все же ничто и никогда не приносило мне большего удовлетворения, чем ее пылкие всхлипы, тяжелое дыхание, и тихие крики, когда она кончает прямо мне на язык, покрывая мое лицо влагой, вышибая мне мозги своим дурманящим ароматом.

Я могу сказать наверняка: ни один мужчина прежде не доводил ее до такого мощного оргазма, и ни один мужчина, кроме меня, никогда больше этого не сделает. Киска моей жены принадлежит мне. Ни один ублюдок близко к ней не подойдет. Никто другой никогда не узнает ее вкуса, не почувствует ее, не услышит этих порочных звуков. Даже в своих мыслях. Если какой-нибудь мудак посмеет хотя бы подумать об этом… я выпущу ему кишки как свинье. Она моя. Мой чистый маленький цветок. Моя Айрис.

Осторожно я опускаю ее прелестную попку на постель. Прерывистый вздох срывается с ее губ, когда великолепное тело обмякает на атласных простынях. Она вздрагивает, содрогаясь от отголосков разрядки.

Моя жена — это видение. Зрелище, от которого я не могу оторвать глаз, пока она тянется ко мне, чтобы снять мою рубашку и расстегнуть брюки. Мой несчастный член настолько, черт возьми, напряжен, что это причиняет почти физическую боль, и вид Айрис — раскрасневшейся от подаренных мною оргазмов — делает его еще тверже. Я едва удерживаю контроль. Проклятье, я готов кончить прямо сейчас, просто находясь рядом с ней и наблюдая за ней.

Ее волосы превратились в спутанный хаос, песочные пряди падают на лицо и повязку. Они запутались от моих рук и от того, как она металась по кровати, пока я ласкал ее ртом. Ее губы опухли от моих поцелуев. Кожа отливает перламутром от тонкого слоя пота. Из-за меня. Из-за того, что я заставил ее почувствовать. Ни один художник, живший в прошлом или творящий в настоящем, никогда не смог бы запечатлеть тот божественный сон, которым она является. Даже близко бы не подобрался. Ничто в этом мире не сравнится с ней по красоте. Раскинувшаяся на жемчужно-белых атласных простынях, с разведенными ногами и блестящим лоном. Для меня.