18:23 Рина: Прости, солнце. Пока глухо. ☹ Но, возможно, скоро появится место. Одна из девочек подумывает перебраться в Лос-Анджелес в следующем месяце. Мэгги сказала, что на ее место точно будут кого-то искать. Держим кулачки.

Вдруг со стороны толпы у дороги раздается новая, еще более яростная волна криков. Я убираю телефон обратно в карман и вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что там происходит. Однако в поле зрения попадают только затылки людей да поднятые вверх постеры и транспаранты.

— Может, попробуем пропихнуться вперед? — спрашивает Эвелин, привставая на цыпочки. — Ни хрена не видно.

— Хм… Не думаю, что это хорошая идея. Подержишь? — я протягиваю ей свой плакат, чтобы забраться на высокую бетонную клумбу позади нас. Учитывая время года и полное запустение, из земли там торчит лишь пара высохших веток. — Похоже, там обстановка накаляется. Несколько парней не просто орут. Кажется, они сыплют угрозами и вовсю машут кулаками.

— На, держи. Помоги мне залезть.

Я забираю оба наших транспаранта и протягиваю свободную руку Эвелин, чтобы втащить ее к себе.

Как раз в тот момент, когда я возвращаю ей ее плакат, возле бушующей толпы тормозит элегантный черный лимузин.

— О, глянь-ка! Похоже, этот козел-владелец все-таки решил явится! — визжит Эвелин и принимается осыпать проклятиями гада, который превращает жизнь этих людей в ад, высоко поднимая над головой свой плакат. Я тут же присоединяюсь к ней, размахивая своим.

Шум вокруг стоит оглушительный. У меня от него уже начинает раскалываться голова. Если бы я не видела все своими глазами, то подумала бы, что людей здесь собралось вдвое больше, чем на самом деле. В первом ряду стоит женщина с маленьким ребенком, и тот подливает масла в огонь своим истошным, надрывным плачем. Абсолютный сумасшедший дом.

У обочины из переднего пассажирского кресла выходит мужчина с суровым видом и направляется к задней двери лимузина, чтобы открыть ее. Из машины появляется очень высокий человек в темно-сером костюме. Стоит ему выйти, как рев разъяренной толпы взлетает на совершенно новый уровень. Когда мужчина поворачивается и мой взгляд падает на его лицо, мое тело буквально каменеет от ужаса.

Адриано Руффо.

Здесь.

По коже пробегают яростные мурашки, и одновременно с этим в животе взмывает целый рой бабочек. Мое тело никак не может решить, как ему реагировать на этого человека. Страх и волнение сплелись внутри в тугой узел.

Я стою неподвижно на самом краю клумбы, вытаращив глаза на Руффо, пока он оглядывает беснующуюся толпу, непринужденно засунув руки в карманы безупречно выглаженных брюк. Его это, кажется, вообще не волнует. Ни угрозы. Ни отчаянные мольбы. Он просто стоит там, словно всемогущий, безжалостный бог, с полнейшим равнодушием наблюдая за людьми, которые лишаются крова. Это пугает. Как можно быть настолько хладнокровным?