Всё захлестнуло меня так ярко, что я перестала различать была ли это Бринн, или уже я.
Сделав несколько глубоких вдохов, я села на кровати, прижимая руки к горлу, которое пекло изнутри.
Нет, я не сумасшедшая.
Так ведь не сходят с ума?
Ещё полчаса назад я была у себя в кабинете шеф-повара ресторана. Я четко помню, что передо мной лежали счета.
А потом…
Потом вот это вот всё.
Какая ещё наяра? Мне тридцать четыре, я самостоятельная, успешная. У меня отличная работа, квартира в центре и…
Это ещё кто?
Ко мне подошел пожилой человек с седой бородой и стал меня осматривать, цокая и качая головой. Он ощупал пульс, заглянул в глаза, приложил холодную ладонь ко лбу. я понимала его слова и одновременно не понимала, мозг отчаянно сопротивлялся реальности, в которой оказался. Язык тела подстраивался под речь окружающих, но сознание требовало объяснений.
— Отравление, — констатировал лекарь, заставил выпить меня какую-то микстуру и я послушно ее проглотила. От шока, не иначе. — Сильное, но не смертельное. Ей повезло. Дайте горький отвар ещё через час, пусть полежит.
Слуги переглядывались. Они смотрели на меня с опаской и недобрым любопытством, перешёптывались у двери. Лекарь ушёл. Жидкость, которую я выпила, обожгла воспалённое горло, но после неё стало немного легче.
Через час явился управляющий. Сухой, поджарый мужчина с поредевшими волосами и вечно недовольным выражением лица остановился в дверях, окинул меня оценивающим взглядом. Он положил перед мной лист бумаги, уже подписанный Вейратом, и встал рядом с руками, сложенными за спиной.
— Господин Вейрат подтверждает вашу отставку. Согласно договору, вы получаете таверну «Бледный лис» в третьем квартале. Расчёт окончательный. Прошу освободить покои до полудня. У вас… — Он посмотрел на часы, которые вынул из нагрудного кармана, — не больше четверти часа.
— Я поняла, — ответила я. Собственный голос показался мне удивительным: тонкий, звонкий, совсем не тот, к которому я привыкла. Бринна, которая в жизни бы не ответила управляющему так прямо глаза в глаза, огорошила его. Он поспешил ретироваться.
Двое крепких слуг появились в дверях чуть позже. Они не были грубыми, но и не церемонились. Подхватили меня под руки, вывели из спальни, спустили по широкой лестнице и вытолкали через чёрный ход в узкий каменный переулок. Мне не дали собрать вещи или переодеться. Видимо, одежда наяры принадлежала дракону. Не дали даже того горького отвара. Один из слуг швырнул вслед узелок с чем-то мягким, свёрнутым в тонкую ткань. Узорчатый свёрток приземлился в грязной луже, разбрызгивая мутную воду по тонкому летнему платью. Я смотрела на это с недоумением.