Свинину я нарезала небольшими кусками, примерно по два пальца толщиной. Мяса было всего килограмма два, но если подавать с гарниром, хватит. В чугунной сковороде растопила свиной жир. Обжарила мясо до румяной корочки, выложила в глиняный горшок. В той же сковороде — лук, крупно нарезанный, и два яблока. Добавила ложку мёда, щепотку тмина и немного воды. Залила этим мясо, закрыла горшок крышкой и отправила в печь — томиться на медленном огне.
Через час в таверна пахло так, что даже Хеннок стал почаще заглядывать на кухню.
Щи я доварила, хлеб поставила в печь вторым заходом, когда жаркое уже приготовилось, а тесто подошло. Караваи получились пышными, с хрустящей корочкой. Я постучала по корочке, прислушиваясь. Хлеб готов.
Хеннок, глядя на мои руки, спросил:
— Ты где так выучилась? Небось не в господских спальнях.
Я не ответила. Что я могла сказать? Что тридцать четыре года в другом мире стояла у плиты по двенадцать часов? Что прошла школу от посудомойки до шефа? Он не поверил бы. Или поверил, но тогда пришлось бы объяснять слишком много.
— Бабушка научила, — сказала я. — Давно.
К полудню таверна наполнилась народом. Вчерашние рабочие пришли снова и привели с собой ещё пятерых. Хеннок носился между столами, разнося взвар. Я вынесла доску и написала углём:
Щи из свежей капусты с говядиной — 2 пфеннига Жаркое свиное с яблоками — 3 пфеннига (с хлебом и взваром)
— Дороговато, — хмыкнул бородатый Корт, но глаза его смотрели на горшки, из которых тянулся пар.
— Дёшево, — ответила я, ставя перед ним глиняную миску со щами и ломоть хлеба. — Попробуй сначала, потом скажешь.
Корт хлебнул, прищурился, хлебнул ещё. Потом молча макнул хлеб в бульон и целиком отправил в рот.
— Ладно, — сказал он, вытирая усы. — Жаркое давай.
Другие подхватили. Я разносила, считала монеты, улыбалась. Кармашек тяжелел. К концу обеда в нём звенело уже восемьдесят пять пфеннигов, не считая той самой кроны, которую оставил дракон. Самую первую крону я не тратила, решив сохранить ее как неприкосновенный запас.
После обеда, когда мы с Хенноком прибрались и поели сами, я села на лавку у двери, разминая затёкшую спину. Тело Бринны ныло от непривычной нагрузки. Еда ещё осталась и я надеялась, что посетители еще зайдут до закрытия.
В этот момент дверь открылась с грохотом. Я подняла голову и увидела незнакомца.
— Вы Бринна Тэггот? — спросил он, не поздоровавшись.
— Я.
Он вынул из сумки свиток, развернул и принялся читать скрипучим, назидательным голосом:
— В соответствии с параграфом сорок первым Торгового устава Лиги Вольных Городов, заведение «Бледный лис», также известное как таверна в третьем квартале, не имеет действующей регистрации. Право собственности не подтверждено рекомендациями двух патрициев. Налог за предыдущие три года не уплачен. Общая сумма задолженности перед городской казной составляет…