— Умерла, царствие небесное. От лихорадки. — Тильда перекрестилась. — А вон там, видишь лавку с рыбой? У торговки сына забрали в солдаты. Третий месяц не пишет. Она вся извелась.
Я слушала вполуха, но запоминала. Имена, лица, связи — всё это пригодится.
— И главное, — Тильда понизила голос, — у лавочника с пряностями опять цена поднялась на перец. Целых пять пфеннигов за щепотку! Говорят, караван из-за гор застрял в снегу. Так что не покупай сейчас, через неделю подешевеет.
— Спасибо, — искренне сказала я. — Без тебя бы я пропала.
— А то, — усмехнулась Тильда. — Смотри и учись.
Длинные ряды прилавков под навесами из грубой парусины тянулись до самого порта.
— Так, — Тильда встала, подбоченясь. — У нас план: сначала мука, крупы, бобовые. Потом овощи и зелень. Потом мясо и рыба. Не отставай и не спорь с продавцами. Я знаю, кому можно доверять, а кто обвесит.
— Я не спорю, — ответила я, хотя внутри всё кипело желанием поторговаться самой.
Тильда подвела меня к мучному ряду и представила высокой худой женщине с острым лицом и цепкими глазами.
— Рина, это Бринна. У неё таверна в третьем квартале, «Бледный Лис» бывший. Будет брать муку постоянно. Ты давай ей цену как для своих.
Рина окинула меня взглядом, прищурилась, будто взвешивала на внутренних весах.
— Ржаная — три пфеннига фунт. Пшеничная — пять. Ячневая крупа — два. Горох — полтора.
— Лук бери вон там, у толстого дядьки. У него лук сладкий, не горький.
— А свёкла?
— Свёкла через два ряда. Петрушечный корень у травников. Репу у овощных.
Я ходила за Тильдой, как слепая за поводырём, и складывала покупки в корзины. Корзины тяжелели, кошелёк пустел.
Когда дошли до мясного ряда, Тильда подвела меня к широкоплечему мужику с красным лицом и кровавым передником. Он рубил говядину тесаком размером с небольшую лопату. Кость хрустнула под лезвием, и я невольно поморщилась.
— Рудольф, — сказала Тильда. — Это та самая Бринна. Ну, про которую я тебе говорила.
— Та, что супы варит?
— Она самая, — подтвердила Тильда.
— Слышал о твоем супе, — Рудольф наконец поднял голову. — Сосед мой, Корт, нахваливал. Говорит, такого супа в Валлоре не ели никогда.
— Приходите попробовать, — ответила я.
— Приду, — пообещал он. — А сейчас чего надо?
— Говяжью лопатку, — сказала я. — И можно будет иногда в долг брать?
— Тильда за тебя поручилась, — помолчав, наконец сказал он. — А я Тильде верю. — Он отрубил кусок весом около двух фунтов, завернул в промасленную тряпку и протянул мне. — До субботы. Принесёшь деньги — будем дружить. Не принесёшь, пеняй на себя.
— Принесу, — пообещала я. — Спасибо.