— Вы понимаете, что конкуренция с «Серебряным кабаном» приведёт вас к разорению? У моей дочери опыт, связи, лучшие поставщики. У вас нет ничего.
— У меня, — я поднялась, — вкусная еда. А у вашей дочери, советник, пригорелая рыба. Конкуренция не моя проблема. До свидания.
Я развернулась и вышла с прямой спиной, но внутри сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Реакция Марты Гранн последовала на следующий день. Я узнала о ней от Тильды, которая прибежала в таверну с раскрасневшимся лицом, отдышаться не могла.
— Бри! Бри, там такое! На рынке три бабы, подруги Марты, ходят и рассказывают всем, что ты колдунья!
— Что? Что за ересь?
— Говорят, ты в еду зелья подмешиваешь! Что люди возвращаются не потому, что вкусно, а потому что ты их приворожила! У одного мужика, якобы, от твоего супа припадок случился! Жена его клянётся, что это от твоего бульона!
Я прислонилась к стене. Удар в спину, значит. Исподтишка.
— И что люди?
— Кто-то смеётся, кто-то верит, — Тильда всплеснула руками. — Ко мне сегодня заходили шестеро, и двое прямо спросили, не ведьма ли ты. Я так и сказала им: дуры вы, какая ведьма, она просто готовит лучше всех в городе. Но не знаю, поверили ли.
— Спасибо, Тильда.
— За что спасибо? Ты готовь дальше. Это всё, что ты можешь.
Она убежала. А я осталась на кухне, глядя на котёл со щами.
Доход упал. Не катастрофически, но ощутимо. В тот вечер пришли четыре человека вместо обычных десяти-двенадцати. Кто-то из постоянных клиентов отсутствовал. Корт пришёл, но сидел мрачный.
— Хозяйка, — сказал он, — я знаю, что ты не ведьма. Но люди боятся. Ты бы что-то сделала.
— Что? — спросила я. — Сплясать на площади с поварешкой?
— Не знаю, но что-то.
Он ушёл. Я закрыла таверну пораньше. Зира молча вымыла посуду, поглядывая на меня с тревогой. Хеннок стоял у печи, скрестив руки на груди.
— Не раскисай, — сказал он наконец. — Это Гранны. Они всех так. Переживём.
— Переживём, — повторила я. Но в голосе не было уверенности.
Ночью я не спала. Лежала на своей кровати, думала.
Слухи нельзя опровергнуть словами. Люди, верящие в колдовство, не верят опровержениям. Если я начну кричать «я не ведьма», они скажут: «Ага, защищается, значит, правда».
Нужно что-то другое. Что-то, что перешибёт слухи. Что-то горячее, согревающее, дешёвое, доступное. С запахом, от которого текут слюнки. С вкусом, который невозможно забыть.
Я закрыла глаза и вспомнила.
Зима. Детство. Бабушкин дом в деревне. Снег за окном, печка трещит, а на плите большой медный самовар. И бабушка разливает по кружкам сбитень. Горячий, пряный, сладкий. Мёд, корица, гвоздика, имбирь. Пьёшь, и тепло разливается по всему телу, от макушки до пяток.