Вот один из таких поворотов, рельсы изгибаются крутой дугой, так, что из окна паровоза можно было бы рассмотреть хвост поезда, если бы поезд при этом не обходил высокий круглый холм. На вершине холма чернели развалины древнего замка, а вокруг, помимо железной дороги, теснились домики бедных окраин.
Это хорошо, что холм закрывал от машиниста то, что там происходило в хвосте поезда. Из-за одного из почерневших дощатых заборов выскочил человек и, пользуясь тем, что поезд сбавил ход, быстро пробежал вдоль рельсов, запрыгнув на тормозную площадку последнего вагона.
Скрипя зубами и поминая чуму, холеру и прочие заразные болезни, Вольф — а это бы, несомненно, он — ощупал свою руку. Во время прыжка в подживающей ране стрельнуло болью так, что казалось, она открылась вновь. Нет, вроде бы все в порядке, по крайней мере, кровь не проступила сквозь повязку.
Вольф вздохнул и посмотрел на удаляющийся от него в вечерние сумерки фюнмаркский городок, в котором ему отрезали палец, ранили в руку… и вообще мерзкий городишко. Впрочем, надо признать, здесь есть и приличные люди, вроде той странноватой женщины в аптеке. Надо будет попросить драй Флиммерну, чтобы ей тайно переслали деньги… Хотя это некрасиво. Нет, не деньги, а то, что он не отблагодарит ее лично. Ну или хотя бы письмом. Точно, надо будет написать письмо. И деньги. И еще надо будет отправить деньги тому купцу, которого он подстерег на улице и заставил отдать кошелек. Этим поступком Вольф не гордился, но без денег ловушка для заносчивого майора ни за что бы не получилась. Так что — деньги нужно будет вернуть. Без благодарственного письма купчина обойдется.
Юноша вздохнул еще раз. Наконец-то всё кончилось.
Вернее, не всё — впереди еще война с Фюнмарком — но это-то как раз просто: ты стреляешь в ту сторону, откуда стреляют в тебя, кто остался стоять на ногах, тот и победил.
Закончились сложности.
Шнееланд
Долина реки Миррей
25 число месяца Мастера 1855 года
Сержант Штайнц
Приклад врезался в оскаленное рыло, брызнула кровь.
— Держи их, держи! — прохрипел сержант, командир третьего взвода 45-ой егерской роты. Потом ударил еще раз прикладом, и еще.
Наконец-то дверь удалось захлопнуть. В нее тут же заколотились, рыча и хрипя.
— Окна?
— Заколочены, мой сержант!
Хорошо. Хорошо, что в крестьянских домах такие небольшие окошки. Иначе эти твари могли бы и прорваться внутрь, а так — есть надежда отсидеться до рассвета.
Штайнц отогнал от себя неприятную мысль о том, что с рассветом все не закончится. В конце концов, на них нападают не упыри и вурдалаки и не демоны из ада.