Вольф перевернулся на бок и посмотрел в непроглядную тьму. Говорят, у узников от долгого сидения в темноте развивается очень острое зрение, настолько, что даже в полной темноте они могут ясно различать детали обстановки помещения. К сожалению, он просидел здесь не так долго — в историях об узниках что-то говорилось о двадцати годах — отчего не мог разглядеть ничего, кроме тонких полосок света, пробивающихся сквозь щели между дверью и косяком. Впрочем, и они были ненамного тоньше волоса, так что различить, что тут есть в этой камере, не представлялись возможным.
Хотя на что тут смотреть? Юноша мог поклясться, что здесь нет ни меча, который можно достать из ножен и перерезать лезвием веревки, ни других железяк с острыми краями — да и острых краев, сделанных из других материалов — ни бутылок, которые можно разбить, чтобы получить осколки, ни свечей, о пламя которых можно пережечь веревки, словом, решительно ничего из того, что герой приключенческого романа непременно обнаружил бы и использовал для побега.
Похоже, здешние тюремщики совершенно не интересуются литературой.
А бежать Вольфу нужно. Он — должен.
Потому что первое, что придет в голову юноше, под пытками предавшего — будем честными, это предательство — своих друзей, своих однополчан, свою страну, наконец, так вот, первое, что придет ему в голову — это побег. Бежать, чтобы предупредить о том, что план маленькой победоносной войны раскрыт и нужно что-то делать. Иначе маленькая война окажется победоносной совсем не для того, кто ее планировал.
Бежать, бежать, бежать…
Но сначала — веревки.
Вольф изогнул шею и нащупал щекой край погона. Повел головой так, чтобы ухватить погон ртом, подцепить зубами небольшой выступ — и осторожно вытянуть из погона узкую металлическую полоску с остро отточенными краями. Неслышно уронить ее на матрас, тихо, осторожно нашарить руками — и вот веревки с тихим скрипом поддаются лезвию. Одно за другим лопаются волокна, еще немного, еще…
Руки свободны.
Первый шаг на пути к свободе сделан.
Кто-то может сказать — какой в этом прок, если камера по-прежнему заперта, а ключей у тебя нет?
Все правильно. Ключей нет. Открыть камеру нельзя.
Значит, нужно подождать, когда ее откроют.
Глава 39
4
— Давай, поднимайсся, господин майор сказзал перевеззти тебя в другое мессто.
Ну что за невезение, с досадой подумал Вольф. Можно было немного подождать, и тогда его вывели бы и из камеры и из здания, причем сами и без всякого усилия с его, Вольфа, стороны. А сейчас — не получится. Один торопыга уже успел разрезать веревки, которыми был связан, так что спокойно выйти вместе с конвоиром — не получится, разрезанные веревки обязательно заметят.