— А командует вами кто?
Кунц, до этого быстро шагавший в сторону коновязи, где их ожидали два невысоких конька мышастой масти, приостановился и с недоумением посмотрел на Вольфа:
— Вы.
Глава 11
3
Вольф остановился окончательно. Повернулся к Кунцу:
— У меня предписание — поступить в распоряжение к командующему егерями. Ты хочешь сказать, что я должен поступить в распоряжение к самому себе?
Фельдфебель занервничал. Во-первых, он давным-давно уяснил, что спорить с офицерами — себе дороже. Во-вторых же… Он видывал всяких офицеров: горлопанов, угрожающих трибуналом, и мясников, бросающих солдат под картечь, садистов, обожающих избивать черную скотинку, и аристократов, относящихся к подчиненным как к грязи, трусов, прячущихся за жестокостью, и дураков, скрывающих свою глупость за уставщиной. Всяких. Но таких, как этот мальчишка в черном мундире, он еще не встречал. Весь этот офицерский зверинец был… предсказуемым в своей жестокости. А вот этот парнишка… Застывшее лицо, похолодевшие глаза, мерный, механически правильный и оттого пугающий голос — старый фельдфебель просто не мог понять, чего ждать от нового командира. И это пугало.
— Я жду ответа.
Снова этот голос, лязгающий, как будто в горле мальчишки вместо языка и связок крутились стальные шестеренки.
— У нашей роты нет командира, мой сотник, и им должны стать вы. Но егерями сейчас командует другой человек.
— Здесь есть еще егеря кроме 45-ой роты?
— Господин сотник, пойдемте до командующего, — чуть ли не взмолился Кунц, — Он вам все объяснит, честное слово, тут секрет на секрете.
Мальчишка резко повернулся и зашагал к лошадям. Каждый его шаг становился все менее механическим и все более человеческим, так что фельдфебель перевел дыхание и украдкой снял кепи и вытер вспотевший лоб.
Вот же дьявольщина.
Вроде и не сказал ничего такого, и не кричал, и не грозился, и вообще — мальчишка мальчишкой, а такое ощущение, как будто под прицелом расстрельной команды постоял…
Самого Вольфа отпустило только у самой коновязи.
4
— Расположение? — Вольф придержал коня, оглядывая вид на долину Миррей.
Поля в сером подтаявшем снегу, редкие леса чернели голыми ветками, разбитая дорога, чавкавшая грязью под копытами коня, деревенские дома с белыми стенами, перечеркнутыми потемневшими балками, с высокими острыми крышами, кровли покрыты желто-бурой соломой, острым карандашом торчит колокольня церквушки, на холме машет крыльями мельница — и все это расстилается вдоль берега широкой реки, тоже именуемой Миррей.
На этом берегу — наша земля, на другом — Фюнмарк. Противник.