— Штальштадт — сердце королевства. Чтобы поразить человека — нужно бить ему в сердце.
— В голову еще можно, — буркнул Металл.
Крупный, в рабочей одежде, с, казалось, навсегда въевшейся в кожу рук стальной пылью. Бывший токарь, нынче — один из помощников его, Дирижера. Один из лучших помощников.
Если бы он еще не пытался думать самостоятельно…
— Может, ударим сразу в голову? Захватим дворец, короля — и все? Все!
Нет, можно, конечно, объяснить ему целесообразность захвата Стального города, но…
Надоело.
Дирижер взмахнул своей тростью, блеснула полированная сталь:
— Готовьтесь к захвату Штальштадта. Это первейшая необходимость.
— Да, — подчинился Металл, — Готовимся к захвату Штальштадта. Это первейшая необходимость.
Шнееланд
Бранд
25 число месяца Мастера 1855 года
Мэр Бранда Ханс айн Грауфогель
Тонкие пальцы столичного мэра аккуратно погладили листок с отчетами по проектам. Для постороннего человека — всего лишь квадратная бумажка, заполненная бессмысленным набором букв. Но если наложить сверху решетку…
«Рыцарь». Работы идут своим ходом, существуют некоторые трудности… Неинтересно. «Рыцарь» — проект Первого маршала и епархия Шеленберга. То, что только тратит деньги, вместо того, чтобы их приносить. Война — затратное мероприятие, что да, то да…
«Червь». Работы идут своим ходом… пройдено футов… пострадало… погибло… В пределах нормы. Это уже интереснее — когда «Червь» прогрызет свой ход — многое изменится в раскладах этого мира. Очень многое. И, самое главное — денежные потоки пойдут прямо, без всяких этих извилистых путей.
«Голденберг». Работы не начаты. В соответствии с графиком завершена подготовка оборудования для главной фазы — на 90 %, для фазы прикрытия — на 100 %.
Мэр прикрыл глаза, сложил пальцы домиком перед лицом.
Великолепно. Просто великолепно. Уже можно начинать готовить экспедиции.
Глава 30
Риттерзейское озеро
Зеебург
25 число месяца Мастера 1855 года
«Карл Фукс»
— Нет, добрый человек, не надо мне ничего точить. Сами, небось, не безрукие, справляемся.
— Ну, это вы зря. Ножи нужно точить правильно, бритвы опять же, я уж не говорю про ножницы…
— Ой. Сынок, ты это, погоди… Не уходи.
Точильщик, уже было вскинувший тяжело брякнувшую сумку на плечо, опустил ее на пол.
— Вот, — старушка, скрывшаяся на минуту в темноте дома, снова вышла на крыльцо, щурясь от яркого весеннего солнца, а может, и от режущего ветерка, дующего с озерных просторов.
В руке она держала ножницы.
— Старик мой уж точил их, точил, до того доточил, что ими уж бриться можно, а не режут ничего, проклятые, мнут только да рвут.