Ксавье не стал рассказывать о том, что мертвое тело останется здесь и в первом варианте. В конце концов, гуманистов среди вервольфов не водилось никогда.
Г��ава 61
Беренд
Гнеден
3 число месяца Монаха 1855 года
Цайт
1
Голову прострелило болью. Цайт мысленно поморщился, чувствуя, что не может пошевелиться. Его что, связали? А, нет, он же сбежал от преследующих его фальшивых полицейских, пришел в дом к одной местной жительнице… Да, точно, она накрыла его тяжеленным одеялом, оно давит сверху, вот он и не может пошеве…
Стоп.
Он не сбежал. Его поймали.
Цайт вспомнил. Да, он сбежал, да, он дошел до деревни, да, его приютила милая женщина… Одеяло тоже было. А потом его как-то смогли найти. Он попытался вырваться, и его оглушили ударом по голове. Не зря она так болит… Так что, видимо, он все же связан…
Юноша осторожно попытался шевельнуться. Точно, связан, веревки врезаются в тело. Хотя связан он, надо признать, мастерски: путы не сдавливают конечности, не перекрывают ток крови, но и не позволяют сбросить веревки. Бессознательным связывали, когда мышцы расслаблены…
Так, а где он? И что за голоса слышны?
Он — на лодке, ну или на корабле… на судне, в общем, судя по покачиванию и еле слышному пыхтению паровой машины. А разговоры…
— …a tot khott sprosonja a tut zhe podkhwatil “Chshistaja prawda ja sam widal kak u nikh petun wolochshil polmesjatza kak krajushku”. Potomu ego ii prozvali Podlygalom…
Что-то на берендском, не понять…
Цайт мысленно поклялся обязательно выучить берендский, хотя бы немножко, чтобы не чувствовать себя глухим и немым. Хотя, как говорят, знал бы, когда угли упадут — от пожара бы застраховался. Служба в Черной сотне — вещь непредсказуемая, сегодня тебя в Беренд занесло, а завтра — в Лесс, будь он проклят, или в Перегрин… Не подготовишься. Не зря в школе на улице Серых крыс им давали знания буквально обо всем…
— Ты нет спать, — произнес голос с сильным берендским акцентом над головой Цайта, — Ресница дрожать. Открыть глаз.
Ну что поделать, притворяться бесчувственным уже глупо. Цайт открыл глаза.
Комната… или как там они называются у моряков? Каюта? Кубрик? Бублик? Комната, в общем, на корабле — узкое помещение, два яруса узких коек. На одной из них, на нижнем ярусе, лежит он, Цайт, напротив него сидят три человека. Один как раз и обращался к юноше.
На разбойников, на бандитов, вообще на преступников нисколько не похожи. Тяжелые, чем-то резко пахнущие сапоги… какой-то прогорклый жир, что ли? Черные штаны, темные рубахи, то ли вишневые, то ли бурые, в свете одинокой керосинки, покачивающейся под потолком, не разобрать. Жилетки, у одного — с блестящими металлическими пуговицами, у остальных двоих — то ли роговые, то ли деревянные. Бороды, расчесанные на обе стороны темно-русые волосы, светлые глаза. Крестьяне, похоже…