Глаза «мертвого» профессора Рамма открылись.
— Я все сделал, как вы велели, профессор, — почтительно сказал Адольф.
— Если бы ты все сделал неправильно, я бы этого не узнал, так что мог бы и не сообщать мне эту лишнюю информацию.
Виктор Рамм приподнялся и сел на лавку. Посмотрел на лежавших на полу солдат:
— Мозг обычного человека, — произнес профессор, — крайне ограничен и способен к восприятию только небольшого кусочка полученной информации, отбрасывая остальное за ненужностью. В названии «Смертельный сон» все обращают внимание на слово «смертельный». И никто не обращает внимания на слово «сон».
Глава 94
Шнееланд.
Бранд. Городская тюрьма
1 число месяца Служанки 1855 год
Северин Пильц
— Твари дикие! Собаки лишайные! Уроды ярмарочные! Выпустите меня!
Вцепившиеся в решетку мощные пальцы трясли ее так, что сомнения в ее прочности нет-нет, да и закрадывались. Но, конечно, не у тех, кто уже видел, как эту решетку пытались выломать. Да вот взять хотя бы нынешнего беспокойного постояльца.
— Ты, говорят, здесь уже второй месяц и каждый день устраиваешь вот такие представления, — лениво произнесли из темноты за соседней решеткой, — Не надоело?
— Неа, — произнес бунтарь, — вдруг и вправду выпустят?
— Ты в это веришь?
— Неа. Но вдруг?
В соседней клетке зашуршала солома — постоялец перекатился с боку на бок:
— Тебя вообще за что посадили?
— За то что я — Северин Пильц, — гордо заявил крикун.
— Да ты что?! — фальшиво изумился голос, — тот самый Северин Пильц?! А кто такой Северин Пильц?
— Не бреши, — Пильцу надоело стоять у решетки, и он убрел в темноту камеры, — Ты меня прекрасно знаешь, я по голосу чую.
— Как же ты это по голосу ухитряешься понять? Или ты из колдунов?
— По голосу я понимаю, что ты — Липкий Фриц, а, значит, знаешь меня, как монашка — дырки в заборе. Ты мне еще за ту игру пару бренчалок задолжал.
— Северин, друг, это, правда, ты? — из фальши в голосе невидимого Фрица можно было чеканить монеты.
— А то ты сразу не понял.
— Нее, не может быть. Мой дружбан Северин не стал бы сидеть в этой вонючей конуре и орать на потеху страже. Он бы давно отсюда смотал… да его бы и не свинтили вовсе, уж такой он ловкач, мой дружбан Северин…
— Я, может, и не сопротивлялся вовсе, — проворчал из темноты Пильц, — Я, может, если бы захотел, давно бы отсюда удалился.
— Только не хочешь, — хмыкнул голос, — Ну и замок на двери, конечно, немножко мешает.
— Такие замки моя бабушка свои старым желтым ногтем открывала.
— Как жаль, что здесь нет твоей бабушки. И вообще у тебя ее нет, ты же сирота. Сам рассказывал, что кроме тебя, да сеструхи, никого…