Думай, сотник.
Зачем ты нужен ЗДЕСЬ? Или зачем здесь нужен ТЫ?
Первый вопрос — легкий. Потому что именно здесь ты принесешь пользу с точки зрения командира, и Симона и того, неизвестного, который на самом деле командует Сотней.
А вот второй вопрос…
Если здесь нужен — я, то для чего? И кто он, тот я, который здесь нужен.
Кто я? Сотник Черной сотни. Чем я отличаюсь от других сотников?
Нелюбовью к дисциплине, несколько наплевательским отношением к правилам и законам, стремлением к проделкам, вроде гримирования под того одноглазого… как там его… Северин Пик?
— Вам нужен тот, кто будет участвовать в несколько незаконных действиях?
Прямой и несгибаемый, как клинок его собственной шпаги, Вольф под такое определение точно не подходил. Он насмерть поругался с отцом из-за того, что тот решил стать торговцем, кто его знает, чем здесь занимается драй Зеебург и насколько это, в глазах Вольфа, сочеталось бы с дворянской честью.
— В несколько незаконных действиях? Нет. Мне нужен плут и мошенник, который, не моргнув глазом, обманет любого. Кроме меня, естественно. А еще мне нужен пройдоха и выжига, которого никто не сможет обвести вокруг пальца. И это должны быть не четыре разных человека, а один. Мне такого и прислали?
Цайт встал:
— Стараюсь таким быть, ваша милость.
— Тогда докажи мне это.
Вот так. На ровном месте докажи, что ты можешь обманывать, а тебя обмануть нельзя. Не сходя с места.
Раз плюнуть.
Цайт провел ладонью по темной столешнице старинного стола:
— Скажите, ваша милость, чем старили дерево? Уксусной морилкой?
Глава 18
5
— Мой род, — холодным, ледяным, как ветры Стеклянных островов, голосом проговорил рыцарь, — владеет этим замком уже тысячу лет. Каждый камень здесь — свидетель древности, каждая трещина — след истории, каждая щербинка — оставлена славными предками…
Рыцарь Зеебурга сел в кресло, накрытое волчье шкурой, закинул ногу на ногу и подмигнул:
— А старили уксусом, конечно.
И рассмеялся.
Цайт улыбнулся. Уже по некоторым признакам, попавшимся ему на глаза, юноша понял, что местный властитель вовсе не помешан на соблюдении старинных традиций и следовании заветам давным-давно почивших предков.
Он притворяется.
Взять хотя бы латника у ворот… как там его, ваффенкнехта… Доспех на нем — дикая сборная солянка из разных эпох, да еще и с пистолетом у бедра, чего ревнитель традиций не допустил бы. Искусственно состаренная древесина, та же «волчья шкура»…
— Шкуру в Лёвенбурге покупали, ваша милость?
Рыцарь ослабил шнуровку у ворота дублета и разлил вино по серебряным бокалам. Толкнул один из них Цайту: