— Как догадался?
— Зеленоватый оттенок серого, из-за которого цвет выглядит более естественным — характерная особенность выделки овчины под волка, которую практикует семья Оротт. А они живут как раз в Лёвенбурге. Правда, обычно они делают шкуры более… хм… правдоподобных размеров.
— Я специально заказал такую. Чтобы рассказывать легенду об огромном чудовищном волке, которого взял на клинок мой прадед. Погоди-ка… Ведь Оротты — из фаранов. Откуда ты знаешь их секреты?
Взгляд рыцаря впился в сидевшего напротив него посланника короля, но золотистые волосы и светлая кожа как бы говорили о том, что этот человек на фарана совершенно не похож. Разве что темными глазами.
— А вы как ухитрились познакомиться с ними?
— Тебе не кажется, что я первый спросил?
— Может, тогда вы первым и ответите, ваша милость?
Драй Зеебург рассмеялся и поднял ладонь:
— Сдаюсь. В стоппардской дуэли я не силен. И все же?
— У вас ведь есть тайны, верно? У меня они тоже есть.
— Дело в том, — посерьезнел рыцарь, внезапно став старше на несколько лет, — что, раз тебя прислал король Леопольд, то мои тайны я должен буду тебе рассказать. А вот твои тайны…
— Хотите, я поклянусь, что моя тайна никаким боком не касается ни вас, ни Шнееланда?
— Я только выгляжу, как рыцарь из романов, — предупредил Зеебург, — В наше время одного слова мало. Потому что те, кто верил клятвам, вымерли от острого спиннокинжального расстройства.
— Не мой случай. Кинжал, грубое острое железо, опять же кровь… Я предпочитаю яд.
— Кстати, это вторая причина вымирания рыцарства. Итак?
— Письма от моего командира вам недостаточно?
— Откуда я вообще знаю, что вы не зарезали… ах, простите, не отравили настоящего Цайта и не сбросили его с поезда, когда тот проезжал через мост над Риназом?
— Мост над Риназом мы проезжали два раза. Оба раза — днем, когда тащить мертвое тело к выходу из вагона, чтобы сбросить в реку, несколько затруднительно.
— Вы меня поняли.
— Я не знаю, как вам доказать, что я — тот, за кого себя выдаю.
— Особенно если учесть… — рыцарь внезапно перегнулся через стол и сжал в руках прядь волос Цайта, — что твоя внешность не менее фальшива, чем моя волчья шкура.
— Я — фаран, — Цайт легко произнес то, что, казалось бы, давно забыл.
Фараны. Легкий на подъем и веселый народ, промышляющий торговлей и подделками, а также торговлей подделками и, иногда, поддельной торговлей, в законах большинства государств именуемой мошенничеством. Народ, который в некоторых государствах — в Рессе, например — был вне закона. Просто по факту своего существования.