Убийство фаранов в этих государствах даже не каралось.
6
— Фаран… — драй Зеебург выпустил волосы и сел на место, — А твое начальство об этом знает?
— Начальство — знает. Больше — никто. Даже мои друзья.
— Волосы — краска?
— Как и кожа.
Приходилось, конечно, мыться специальным раствором почти каждый день и выслушивать шутки о своей кошачьей чистоплотности, но Цайт твердо решил, что некоторое время побудет другим человеком.
Пока не придет срок.
7
Треск пламени, черный дым, взлетающий в небеса. Крики.
Крики.
Крики…
8
— Как вы думаете? — кривовато улыбнулся Цайт, — эта тайна стоит того, чтобы обменять ее на вашу?
Черта с два он признался бы, но что-то подсказало, что рыцарь этот его секрет знает и так.
— Такая тайна стоит дорого. Ну что ж, уговор есть уговор. Пойдем.
Рыцарь встал и шагнул к двери.
Глава 19
Флебс.
Проспект Горст. Красные кварталы
23 число месяца Мастера 1855 года
Йохан
1
Перрон Центрального Флебского вокзала был переполнен людьми. Одни приезжали в роскошную столицу Грюнвальда, также называемой столицей роскоши, другие уезжали из нее, несомненно, для того, чтобы как можно скорее вернуться обратно или же всю жизнь тосковать, вспоминая благородные проспекты, тихие улочки, блистающие дворцы и уютные домики, вспоминая парки и скверы, памятники и статуи, музеи и картинные галереи…
По крайней мере, флебсцы уверены, что любой побывавший в их городе мечтает в него вернуться.
Йохан двигался сквозь толпу, как тяжелый северный корабль, раздвигающий носом ледяную шугу, или же, если учесть, что выражение его лица при этом не менялось, оставаясь все таким же спокойным и безучастным, то более точным сравнением был бы айсберг, движущийся сквозь яркую толпу разноцветных лодчонок.
Вдруг это лицо, казалось бы, вырезанное из гранита, дрогнуло и на нем появилось почти человеческое выражение. На секунду, но все же.
Каролина…
Светловолосый ангел, молодая девушка — неважно, что вдова, для него она была невинна, как первый снег — его любовь… Светлый образ встал перед глазами, ее улыбка, ее глаза, запах ее волос, вкус ее губ…
Сердце болезненно сжалось.
На этом сердце лежала огромная, тяжелая кровавая тайна. Та история… с женой… и ее любовником… и друзьями любовника… и служанкой… Уже ее одной было достаточно, чтобы всю жизнь терзаться мучениями совести — какие уж там угрызения, натуральные пытки — но ведь был еще и Душитель…
Сумасшедший убийца, душащий девушек на заснеженных улицах Бранда. И Йохан не мог поклясться, что не имеет к этому никакого отношения.
Да, преподаватель в школе говорил о том, что сумасшедшие не меняют предпочтений. И если бы девушек резали на куски, а газеты кричали о Мяснике — он, Йохан, даже и не сомневался бы, чьих это рук и ножей дело.