На истоптанный снег упали несколько ножей. Юноша посмотрел на них, перевел взгляд на застывших бородачей. Медленно поднял револьвер на уровень глаз, прищурился…
— Нет убивать, — буркнул Тит, в глазах которого стыла обида.
Преступник всегда обижается, получив отпор от жертвы. Или нет…? Скорее, обида Тита была в том, что они, по-своему, хорошо относились к пленнику и никак не заслужили смерти, которая смотрела на них черным глазом.
— Не убивать, — кивнул Цайт, — Бегите.
Стих хруст снега где-то за забором, юноша быстро подхватил один из ножей, тот самый, с рукоятью из оленьего рога, одним взмахом разрезал веревки на ногах и ввинтился в щель между досками.
Стрелять в спины братьям он, конечно же, не стал.
Во-первых, те и в самом деле отнеслись к нему хорошо.
А во-вторых — трудно застрелить кого-то из куска черного хлеба, вылепленного в форме пистолета и обугленного на пламени свечи.
Глава 63
Графство Кётнер-Гера
Окрестности Риттерзейского озера
5 число месяца Монаха 1855 года
Человек с множеством лиц
1
Правый берег реки нависал высоким откосом над плещущимися водами. По какой-то неизвестной причине берега рек в Белых землях всегда различались — один из них был обрывистым, второй — пологим. Отчего так происходило, никто не знал.
По крайней мере — никто из присутствовавших в помещении.
На правом берегу стоял замок. Вернее, когда-то это был, конечно, замок, в нем жил рыцарь, предок нынешних графов Кётнер — общий для обеих ветвей — а, может, и не предок, а просто родственник, представитель ветви рода, вымершей еще несколько сотен лет назад. Рыцарь этот занимался тем, что с башни своего замка высматривал плывущие по реке корабли, после чего факелами — ночью — или вымпелами — днем — подавался сигнал на противоположный берег и, из зарослей камышей выскальзывали узкие, проворные, как стая волков, суденышки, захватывавшие и грабившие неповоротливые и беззащитные купеческие лоханки… или не менее проворно разворачивающиеся и скрывающиеся в камышах, если купцы оказывались не такими уж беззащитными…
Давно это было, с тех пор логова речных пиратов разгромлены и разорены и превратились вот в такие вот живописные развалины. Впрочем, кое-какая жизнь в замке древнего речного разбойника еще теплилась, существовали какие-то владельцы, которые были бы рады сбагрить груду камней хоть кому-нибудь за любую приемлемую — с их точки зрения и бессовестно задранную с точки зрения любого другого человека — цену, а сейчас в замке обитал старик-смотритель, за небольшую мзду пускавший посмотреть на камни всех, у кого появлялось таковое желание.