Как можно быстрее рвануть в Шнееланд. А что может быть быстрее железной дороги?
Вольф взмахнул рукой, останавливая извозчика:
— К вокзалу!
Глава 58
Шнееланд
Штальштадт
5 число месяца Монаха 1855 года
Ксавье
1
На столе лежал маленький сверток из плотной ткани. Неизвестной Ксавье, он, в конце концов, не портной и не ткач, а среди тканей, достойных облекать тела аристократов ему она тоже не встречалась.
Содержимое узелка ему тоже знакомым не было, но только по названию. Химиком он, в конце концов, тоже не был. Как и отравителем. И какой конкретный яд им передали — он не знал. Но что это отрава — никаких сомнений. В конце концов, агент бунтовщиков-«музыкантов» намекнул на это достаточно прозрачно.
— Это отрава, — сказал он, бугай, протиснувшийся к ним в комнату и бросивший сверток на стол, — Послезавтра подсыплете ее в суп солдатам. Приказ Младшего.
— А Старший знает? — с убедительным сомнением в голосе поинтересовался Макграт. Только зная бывшего морского пехотинца достаточно хорошо, можно было понять, что он смеется.
Бугай хмуро посмотрел исподлобья:
— Самый умный здесь, что ли?
— Нее, вон, Кэтсхилл поумнее меня будет, точно, — поскромничал Макграт.
Здоровяк посмотрел на рекомого Кэтсхилла, на его вечно унылое лицо, наморщил лоб…
— Я сказал — ты услышал. Сделаете, как сказал Младший, иначе пожалеете.
И вышел.
Морские пехотинцы, вместе с Ксавье, остались задумчиво смотреть на узелок.
— Что будем делать? — первым нарушил молчание малыш Крис.
— Можно убить кого-нибудь, — не раздумывая, произнес Миллер.
— Кого? — Ксавье не столько удивила готовность к убийству, сколько сразило непонимание того, как это, в принципе, может помочь разрешить диллему.
— Кого-нибудь, — пожал плечами Миллер.
— Как это поможет?
— Я не говорил, что поможет. Просто — почему бы и не убить?
— Никого мы убивать не будем… — хлопнул ладонью по столу Макграт.
— Как не будем?!
— Сначала надо решить, что делать. Будем травить солдат или пусть живут, что делать, если не будем и что делать, если будем. А потом, конечно, кого-нибудь убьем.
— Травить солдат нельзя, — решил все же вмешаться в обсуждение будущих убийств Ксавье.
— Почему? — Макграт удивился так искренне, что, похоже, и не шутил вовсе. Наверное.
Ксавье растерялся:
— Они нам ничего не сделали…
— Я в своей жизни поубивал столько людей, которые мне ничего не сделали, что еще пара десятков ничего особо не изменит.
— И я, — осклабился Миллер.
— И я, — неожиданно произнес Кэтсхилл. А с другой стороны — что в этом неожиданного? Кэтсхилл, несмотря на свое унылое лошадиное лицо и облик школьного учителя — все-таки морской пехотинец. А там те, кто никого не убивал, встречаются реже, чем девственницы в гильдии белошвеек. Такая работа…