Вольфу начало казаться, что он бредит.
Дочка аптекаря, радостно улыбающаяся так, как будто ждала его всю жизнь, бродящий туда-сюда гном, пистолет под кружевами, запахи выпечки и куриного супа… Что вообще происходит?
— Где моя одежда?
— Так вот же она!
Оранжевая форма драгуна, в которой он сбежал из плена, висела на стене. Чистая, заштопанная и отглаженная. Холера, да она, выйдя из-под иглы полкового портного, выглядела хуже!
— Кто вы?
— Я Мадлен Саамс!
Вольф понял, что ему будет сниться в кошмарах ближайший месяц. Нет, не майор ан Гуллен, с его милой страстью к коллекционированию, не плен, не отрубленный палец, нет. Вот эта вот милая, добрая, улыбающаяся женщина.
Ничто не пугает больше, чем непонятное. А что происходит — Вольф не понимал.
Впрочем, то, что в этой красивой форме на улицу лучше не высовываться, он понимал.
— Скажите, а другой одежды у вас нет?
8
— Обязательно приходите к нам в гости еще! Обещайте!
Вольф вздрогнул. Он стоял на улице, перед дверью аптеки, в которой улыбалась и махала рукой Мадлен Саамс — холера, от одного имени мурашки по коже! — переодетый в чистую одежду из многочисленных запасов аптеки. Он не знал, откуда в аптеке столько разномастной одежды и не хотел знать. В руках Вольф держал сумку, в которую сложил оружие и форму кепулианских драгунов, а в другой руке — бумажный сверток, в который Мадлен сложила ароматные поджаристые пирожки.
Ему казалось, что он попал в сказку. Из тех сказок, что рассказывают на ночь и после которых страшно закрыть глаза в темноте.
Он обернулся. Вольф не удивился бы, если бы обнаружил, что аптека, из которой он только что вышел, исчезла.
Нет, она все так же стояла на своем месте, как будто издеваясь. На двери был вырезан единорог.
Вольф медленно пошел по улице. Настолько медленно, чтобы никто не подумал, что он убегает.
Выбросить из памяти странную аптеку и ее странную хозяйку. Выбросить! Сейчас нужно продолжить выполнение задания!
Он сбежал из плена. Перед этим под страхом пыток раскрыв замысел фельдмаршала. Если бы он просто сбежал, например, выскочив из перевозящей его кареты и скрывшись в переулках, то сейчас он мог бы забиться в какой-то темный угол и выжидать. Потому что именно такое поведение было бы ПРАВИЛЬНЫМ. Трус — убегает и прячется. Но он, Вольф, вместо того, чтобы чуть-чуть подумать и побыть таким трусом, вырвался из плена, оставив за собой кучу трупов. Человек, который способен на ТАКОЕ — прятаться не будет. Он, кляня себя за минутную слабость, позволившую выдать тайну, рванет к своим командирам по прямой, чтобы как можно быстрее рассказать обо всем. И он, раз уж показал себя именно таким человеком — должен повести себя как такой человек.