Ладно.
Рашпиль хлопнул себя по коленям. Дирижеры умирают — музыка продолжается.
5
— Чего это каша такая?
— Какая такая? — вежливо переспросил подавальщик у солдата, брезгливо смотревшего в миску.
— Вкус у нее… какой-то не такой.
— Может, крупа из новой партии, а может — мясо с душком попалось, — безразлично пожал плечами подавальщик. Он за качество еды не отвечал, а этот солдат семнадцатой роты его давно уже достал: то ему капуста кислая, то варенье сладкое…
Солдат дернулся:
— Ты что нас, тухлятиной кормишь?!
— Я не готовлю, только подаю, — подавальщик слегка струхнул, коря себя за длинный язык и неумение придержать его вовремя.
— А ну-ка, зови сюда поваров!
Из дверей на кухню вышел огромный повар, вытирающий руки черным фартуком:
— Кому здесь не нравится моя стряпня?
Теперь струхнул уже солдат, который был меньше повара раза в два. А ожидать поддержки от остальных не приходилось — он и их тоже успел достать вечным нытьем и жалобами.
— Ваш… — солдат указал на подавальщика, который уже успел проклясть тот момент, когда обмолвился про тухлое мясо, тот день, когда напросился в подавальщики и теперь проклинал тот день, когда услышал слово «Штальштадт».
— Это не наш, — отрекся от подавальщика Миллер — а это был, конечно, он, — У нас на кухне своя группа.
— Вот этот… сказал, что вы в кашу тухлое мясо положили!
Голос нытика разнесся по столовой и все начали с подозрением смотреть в свои тарелки.
— Врет, — лениво сказал Миллер, — Мы в нее мясо и вовсе не клали. Сегодня привезли партию консервов.
Тут уж занервничали все.
6
Способ сохранения мяса без порчи, называемый консервированием, придумали, конечно, ренчцы. Кто ж еще додумается до такой пакости? Нет, конечно, когда ты в походе и никакого приварка нет, а все куры в окрестных деревнях уже таинственным образом исчезли — тогда появление фур с жестяными банками было просто спасением. Вот только иногда солдаты, отведавшие безвкусного мяса из таких банок, умирали. Сначала их несло с обеих концов, потом начинало двоиться в глазах, заплетаться язык… А потом — хана.
Поэтому консервы солдаты ели очень осторожно.
7
— Вы сами-то свою стряпню пробовали?
— А ты думаешь, мы для себя отдельно готовим?
Миллер упер руки в боки, нехорошим блеском сверкнул огромный кухонный нож за его поясом, лишь чуть-чуть не дотягивающий до гроссмессера.
— Если мы… Если у нас…
Придраться к повару было сложно — не они решали, что сегодня приготовить, да что положить в еду. Это рассчитывали особые ученые, которые составляли этот… как его… что-то с крысами связанное… а, ратцион! Вот этих бы ученых их крысиным ционом накормить!