11 число месяца Монаха 1855 года
Цайт
1
Газета с раздражением шлепнулась на столик, что стоял в салоне парохода. Раздражение, разумеется, принадлежало не газете, а Цайту, которого уже начало раздражать все вокруг.
Идея переодеться девушкой для того, чтобы провести дядюшку Кало, казалось забавной только первые два дня. Потом эти юбки, корсет, чулки… как вообще женщины в этом ходят?! Цайт мысленно поклялся, что если он когда-нибудь станет правителем чего-нибудь, то первым его указом станет переход женщин на УДОБНУЮ одежду! Со смертной казнью через ношение корсета для тех, кто попытается воспротивиться этому под предлогом непристойности!
Вторым минусом торопливо выбранного образа были вечные приставания. Нет! Мужчины к Цайту как раз и не приставали, возможно, потому, что девушка из него получилась не очень смазливая — или просто «ее» портило злобное выражение лица, надолго у него поселившееся — а вот женщины… Если бы, если бы они приставали с непристойными целями или хотя бы были красивыми! На пятый день Цайт уже был согласен хотя бы просто на симпатичных. На седьмой — лишь бы не очень страшных. Нет! Все блюстительницы морали были красивы, как перегринские обезьяны. Ах, девушка не должна ездить одна! Ох, девушка не должна смотреть на мужчин во время разговора! Ух, девушка не должна вообще говорить с мужчинами! И находиться в одном помещении с ними! В идеале — даже ехать с ними на одном корабле. Сарказм для девушки, вроде вопросов, может ли она находиться с мужчинами на одной планете, не допустим тем более. Про курение, крепкие напитки — даже и не спрашивайте…
Такое ощущение, что некоторые женщины просто ненавидят представительниц своего пола.
Светлым пятном было бы то, что Цайта поселили в одной каюте с другой девушкой, настоящей. И та — о, чудо! — была юна и красива. То, что к ней прилагались две тощие, как вяленые щуки, тетки — и злобные, как еще ни разу не вяленые — это было бы полбеды. Но, видимо, благодаря воспитанию двух недовяленных щук, девушка не выпускала из рук Картис, и не то, чтобы ходить голой при «подружке», или там переодеваться при ней — она даже юбки стеснялась поправить, если на нее смотрят! Даже если смотрит Цайт… в смысле, другая девушка. Она, щучья воспитанница, еще и тихим голоском, глядя в пол и краснея — очень мило, надо признать, краснея — сказала, что лицезрение непристойного обнажения другой женщины может пробудить в девушке наклонности, осуждаемые богом и людьми, после чего Цайт понял, что ему не обломится ничего. Даже на посмотреть.
Так что газета просто стала последней каплей.