Так к чему копить и экономить?
Кажется, он начал понимать старинных солдат-наемников. Разодетые как попугаи, тратящие заработанные буквально кровью деньги на выпивку и веселых девиц, да что там девиц — иногда просто выбрасывающих деньги на ветер, не умеющие и не желающие копить «на старость»… Глупцы? Как посмотреть? Судьба наемника — ежедневно совать голову в пасть дракона, и чем чаще ты это делаешь, тем меньше шансы, что ты сможешь выдернуть ее обратно в очередной раз. Ну а коли так — к чему думать о будущем, давайте сделаем ярким настоящее!
Охваченный очень похожими чувствами, Ксавье снял номер не просто в гостинице — в «Худе и Хеннике», самой новой, самой дорогой и самой роскошной гостинице столице. Построена она был настолько недавно, что журнал клиентов раскрылся с ощутимым треском, отчего усатый портье еле заметно поморщился.
В номере на третьем этаже — на который Ксавье взлетел на бесшумном пневматическом лифте — к услугам гостей были ванна и туалет, газовые светильники и мягкая мебель, пушистые ковры и механическая органетта для проигрывания музыки, небольшой ящичек с заводной рукояткой и набором механических дисков, усеянных крохотными штифтами. На лакированном боку органетты скромно висела полированная латунная табличка, говорящая о том, что сделана она не где-нибудь там, а в самом Брумосе. Ксавье посмотрел на нее, хмыкнул и, когда консьерж ушел, достал нож, тот самый, вместе с которым они прошли штальштадский мятеж, и осторожно отвинтил винтики, державшие пластинку. Посмотрел на скрытые под ней аккуратно выжженные цифры. Брумос, говорите… Юноша мог бы поклясться, что был знаком с теми, кто собрал эту механическую игрушку.
Еще в номере было паровое отопление, отчего промозглая погода за окном уже не казалась такой мерзкой. Особенно, если ты находился в мягком кресле с бокалом чего-нибудь этакого.
В дверь постучали.
Ксавье поставил свой имбирный лимонад на столик и поднялся. В бок, как бы намекая, ткнулся рукоятью нож. Все спокойно, верный друг, все спокойно… Мы в гостинице, посредине столицы, за поясом у меня — ты, а за пазухой — револьвер.
Все спокойно.
Дверь открылась…
— Вольф?
Бледный сероглазый юноша в мундире Черной сотни наклонил голову:
— Ксавье.
Он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь — и стиснул своего друга в объятьях:
— Ксавье!
Тут же, как будто устыдившись порыва, он отстранился и посмотрел Ксавье в лицо.
— Вольф, проходи, располагайся… да вообще будь собой! Где тот бесшабашный Вольф, которого мы знали? И куда он потерял один из своих пальцев?
— Фюнмарк.