Цайт открыл было рот, но правитель Озерного рыцарства не зря был правителем.
— Для сушильни, — решительно хлопнул он ладонью по столу.
— Для сушильни? — непонимающим эхом откликнулся Цайт.
— Рыбу сушить.
— Зачем нужна паровая машина, чтобы сушить рыбу?!
— Что? А, да нет, это я успел передумать. Не нужна мне паровая машина, а вот печи для новой сушильни — ой как нужны. Завтра и начнем строить. Ты мне лучше скажи, не получится ли так, что этот секрет двухсотлетней давности уже всем известен, как секрет Кукена?
Кукеном называли персонажа комических сценок, пришедших в Белые земли из Лесса. Глупый и ленивый толстяк, которому изменяет жена. О чем знают все, кроме самого Кукена. Причем никто, собственно, от него не скрывает, просто каждый думает, что этот секрет известен каждому, вот никто этого Кукену и не рассказывает, зачем рассказывать то, что и так всем известно?
— Никто не знает, — покачал головой Цайт, — Того, кто придумал этот способ — сожгли на костре двести лет назад.
— Случайно не за колдовское превращение серебра в камень и обратно?
— Нет. За то, что он был фараном.
— Был фараном и…?
— И всё. В те времена этого было достаточно.
Да, дедушка Годфрид был фараном. Фараном, который не хотел уезжать из родной страны, даже когда она внезапно перестала быть родной. Когда очередной правитель решил, что недовольство народа нужно перенаправить на кого-то другого, пока этот самый народ не задумался, что в голоде и несчастьях, бесконечных войнах и непрекращающемся безденежье, виноват правитель, чей двор увлеченно набивает мошну деньгами, не задумываясь о тех, из чьих карманов эти самые деньги приходят.
Кто вообще задумывается о народе?
Но вот тот самый правитель был хитрее и подлее своих предшественников, он не стал ждать, пока его, по славной традиции, выкинут в окно собственного дворца. Раз не хочешь быть виноватым — найди поскорее того, кого можно обвинить во всем. А кто подходит на эту роль лучше, чем представители народа, живущего бок о бок с твоим? Чего это они какие-то не такие как мы, чего это они не хотят говорить на нашем языке, соблюдают какие-то свои непонятные традиции, стараются жить рядом со своими соплеменниками?
Ату их!
Фаранов объявили вне закона буквально в течение нескольких дней. Началась резня…
Цайт тихо скрипнул зубами. Не самая приятная была история, оставившая кровавую рану на душе фаранов, такую, что лишний раз ее расковыривать совсем и не хочется. Тем более что оно, это далекое прошлое, неожиданно стало настоящим для семьи Цайта.
4
Кто-то может спросить — зачем? Зачем так упорно цепляться за свои корни, за свою историю, за свой язык, за свои традиции? Откажись, выучи язык, на котором говорят все, брось свою церковь и начни ходить в чужую, откажись от своего прошлого и прославляй чужое… Ведь это же так просто, верно? А если не хочешь — уезжай, ведь тебя здесь никто не держит.