– Я успела снять только внешнюю упаковку и увидела, что посылка из Флориды, – сообщила Кук, подняла ручку высоко вверх, к подбородку, и рванула в сторону, кряхтя и распахивая дверцу морозильной камеры. Им в лицо ударило ледяное облако, окутав с головы до ног. Кеста чувствовала, как кожа начинает стягиваться. Тепло ее дыхания встретилось с холодным воздухом, и ее визор в одно мгновение практически утратил прозрачность. Она могла различить лишь призрачные очертания вытянутых рук Кук в синих перчатках. Они ушли вниз и погрузились в криокамеру, где исчезли в очередном вихре ледяных частиц. Затем, медленно, будто время и пространство вокруг них тоже заморозилось, ее руки всплыли из белых облаков, пальцы цепко обхватили контейнер, который, казалось, завис в воздухе. Вокруг неестественно парил сухой лед. Они шагали сквозь него, разгоняя туман ногами, пока тот не рассеялся столь же быстро, сколь и появился. Но это безрадостное ощущение от контакта с холодом, таким глубоким, что он убивает все живое, осталось на коже Кесты и в ее легких. Такой холод обманывает мозг и заставляет замедлиться, сдаться и уйти в вечный сон, азотный холод, столь свирепый, что может с хрустом переломить тебя пополам.
– Окажешь мне честь? – спросила ее Кук, дрожа всем телом, и осторожно опустила контейнер на стальную поверхность на безопасном расстоянии от морозилки. Кеста покачала головой.
– Нет, давай лучше ты, – ответила она, инстинктивно прикрыв глаза, когда Кук начала открывать крепкие защелки, удерживающие крышку на месте. В темноте, возникшей под закрытыми веками, Кеста увидела лицо Тима, каким оно было прежде: загорелое, улыбающееся, полное жизни. Это придало ей решимости. Она открыла глаза, чтобы посмотреть в лицо тому, что лежало в контейнере. Услышала вздох Кук и повторила его, когда наконец увидела сама.
Змея была лишена всякого цвета и закручена в тугой узел; голова ее была обращена кверху. Все чешуйки поблескивали, будто увлажнялись от малейшего соприкосновения с воздухом. Хотя она и была заморожена, волнистая текстура шкуры делала змею гибкой и текучей, будто в любой момент она могла развязать этот болезненный узел и свободно уползти из лаборатории. Кеста и Кук склонились над ней, их маски намокли от конденсата.
– Никогда ничего подобного не видела, – произнесла Кук, проведя кончиком пальца в перчатке по самым крупным чешуйкам, покрывавшим брюхо змеи. Она с трепетом вынула рептилию из контейнера. – Тяжелая такая.
Существо было совершенно застывшим, испускало тоненькие струйки морозного воздуха и казалось невинным, отчего его неподвижность выглядела неправильно. Когда Кук перевернула змею, чтобы осмотреть ее с другой стороны, они обе заметили изящные кончики раздвоенного языка, выглядывающего из крепко закрытой пасти.