В вестибюле царила суматоха. Толпа жильцов, которых она не знала в лицо, но которые наверняка жили в доме дольше, чем она, стекалась к Альберту, как вода, кружащая над забитым сливом. Они задавали вопросы, жестикулировали, а потом ручейками растекались на маленькие группки, разнося по холлу, как эритроциты, низкий гул негодования, а было всего семь утра. Кеста с первого взглядаих не заметила, потому что увязла в плотной массе тел, расталкивая их и пробираясь к выходу, чтобы успеть на работу. Ноони поджидали снаружи.

Альберт привстал на цыпочки, чтобы она его увидела, куда больше заботясь о том, как разогнать бушующие волны и дать ей пройти, чем о жалобщиках, брызгающих слюной ему в лицо.

– Дайте-ка даме пройти, ну же! – крикнул он куда-то, махнув рукой на случай, если его рев был недостаточно ясен; иногда людям требуется визуализация. Блестящая цепочка его очков этим утром раскачивалась, как маятник, в такт раздраженным кивкам Альберта, сверкая под потолочными лампами. – Проверяют парковку, – сообщил он, обращаясь напрямую к Кесте, – но не квартиры. Может, запросят доступ к канализации в подвале.

– Кто? – Кеста вклинилась между двумя куда более крупными телами: мужчины пытались пробиться к Альберту. Она обнаружила, что буквально плывет против человеческого течения.

– Типы снаружи.

Кеста протиснулась сквозь толпу, наконец добралась до выхода, приложила ключ к замку, чтобы привести в движение автоматические двери, и те со скрипом разъехались, отпихнув прислонившуюся к ним женщину. Женщина цокнула на Кесту, когда та проходила мимо нее во двор.

В центре двора стоял полицейский фургон со все еще мигающими огнями, и двое вооруженных офицеров охраняли ворота склада. Пара черных собак обнюхивали булыжную мостовую, нетерпеливо рылись пушистыми лапами в декоративных клумбах, получив приказ выискать что-то подозрительное между самшитовой изгородью и цикламенами. Остальные жильцы вытягивали шеи из своих окон, чтобы лучше разглядеть происходящее. Женщина в сиреневом халате и тапочках, вышедшая на прогулку со своей собачкой, стояла, пыхтя и поглаживая бедную дворняжку по голове.

– Чертов произвол, – сказала она Кесте, когда та попыталась проскользнуть мимо. Они никогда прежде не встречались, но, как это часто бывает в случае с любым происшествием в Лондоне, совершенных незнакомцев объединяло общее недоверие к властям и почти неконтролируемое желание вмешаться.

Кеста присела на корточки, чтобы погладить собаку.

– Что происходит?

Женщина поплотнее запахнула халат на пышной груди, а потом пошарила рукой в поисках зажигалки, чтобы зажечь очередную сигарету, уже торчавшую между ее губ.